Андрей Мартьянов - Черный горизонт

– Представляете, какая буря начнется на Гра-ульфе?

– В жопу твой Граульф, – грубо сказал принцепс. – Они никто и звать их никак, Меркуриум – независимая планета. Договоримся с Университетом – отлично. Не договоримся – пусть катятся к чертовой матери. Юридическое обоснование вторжения я подготовлю так, что никто не подкопается. Николай, ты рассказывал о недовольных в меркурианском обществе. Некая оппозиция Совету? Этот принц, как его?..

– Вильрих фон Зоттау?

– Точно. Мне потребуется официальная просьба о помощи от местных. Тогда возможные разговоры об «агрессии» можно будет сразу заткнуть: это масштабная спасательная операция. Начнут шуметь – устроим громкую пропагандистскую компанию в наиболее развитых мирах. Достаточно упомянуть о корректированной и ограниченной разумности простецов, чтобы поднять всех на дыбы – это просто изумительное издевательство над самим понятием «разумность»! Так что, Николай, постарайся не комплексовать – будем восстанавливать справедливость. Нашими, специфическими методами, которые всегда приносили результат.

– Я начинаю жалеть, что обратился к вам, – пробормотал я, одновременно понимая, что само собой на Меркуриуме ничего не образуется, а «хирургическое вмешательство» бульшего вреда, чем неподконтрольная «Легенда», уж точно не принесет.

– Поздно жалеть. И последнее: про Университет забудь. Отныне ты снова работаешь на меня. Сейчас – все свободны. Займитесь делами.

– Да, принцепс. – Легат Претория и Первый консул встали и коротко поклонились. Быстро вышли.

– А ты что сидишь?

– Не до конца понимаю, что конкретно мне делать. И что означают ваши слова «ты снова работаешь на меня»?

– Объясняю. Граульфианский Университет ради сияющих вершин чистой науки погряз в нечестии если не по уши, то уж всяк ощутимо выше пупа. Идея «Легенды», не спорю – красивая, осуществлялась первобытными методами. Дорогой мой Коленька, есть некоторые этические барьеры, через которые нельзя переступать ни в коем случае – вспомни Катастрофу на Земле… Я не ангел и не святой, при необходимости могу пойти на преступление. Но я никогда не стану рисковать чужими жизнями ради развлечения или эксперимента. Жизнями сотен тысяч, как это происходит на обожаемом тобой Меркуриуме. Безнравственность по отношению к одному человеку, особенно заслуживающему этого, простительна. Когда идет речь о миллионах – это уже не безнравственность, это геноцид. Вот чем занимаются Университет и Совет Первых – геноцидом. Сознательным и намеренным.

– Не преувеличивайте, – попытался возмутиться я. – Никто и предполагать не мог, что «Легенда» закончится так…

– А надо было предполагать! Люди, начавшие Большую Игру, сами оказались беззащитными игрушками – вот насмешка! И поставили на край пропасти свою субцивилизацию! Хватит разговоров, дружище. Твой рассказ мне настолько не понравился, что я решил действовать грубо и жестко. Безнравственность глобального масштаба надо пресекать силой. Чтобы другим неповадно было. Теперь понял?

– Понял, – вздохнул я. С Удавом спорить бесполезно. – Вообще-то мне надо заглянуть в Университет, доклад… А потом домой, на Меркуриум.

– За несколько дней ни Граульф, ни Меркуриум никуда не денутся. Нам нужны всевозможные сведения о планете, лучше всего в электронном виде – география, климат, политическое устройство и так далее, и так далее.

– Электронную версию меркурианского атласа я могу достать только в Университете.

– Ага! Значит, договорились?

– Мы еще на Земле договорились, Борис Валентинович… Сколько ж лет минуло?

– Ох, много. Только прошли они незаметно.

Против ожидаемых двух дней я провел на Лации полную неделю. Не сказать, что пришлось работать не покладая рук – успел побывать на ипподроме, следил за скачками, проиграл полсотни солидов (на Лации в ходу наличные деньги). Сходил в амфитеатр Флавия на шекспировскую «Двенадцатую ночь», каждый вечер заглядывал в уютные и тихие термы Агриппы за Форумом. Отдыхал, словом.

Но каждое утро начиналось с продолжительного визита в Кастра Преториа, немаленькую крепость на северо-востоке города за Диоклетиановыми банями и окружавшим их парком. С виду – архаика почище, чем на Меркуриуме: гвардия в алых и пурпурных плащах, золото шлемов, штандарты с орлами, прямоугольные щиты-скутумы с молниями и ликторскими связками, мрамор, античные статуи и снова мрамор. Внутри все иначе.