Андрей Мартьянов - Черный горизонт

Адская смесь и создает сверхвысокие температуры, но для того, чтобы восстановить необходимое количество вещества, дракону требуется время. Неужто мне в кои-то веки повезло и серенький полностью израсходовал резервы?

– Эй, красавчик?! – После всех стрессов сегодняшнего дня меня вдруг пробило на хи-хи. Дело ясное, обычная истерика, но оставаться серьезным и деловитым я не мог физически. Иначе с ума сойду! – Это ты всех убил? А я почему до сих пор жив? Эй, слышишь?

Я взвыл от нездорового хохота, откинулся на спину и схватился за живот. Из глаз хлынули слезы. Серенький невозмутимо поглядывал на меня вполглаза и не шевелился.

– Хрен тебе, скотина! – в голос орал я. – Никуда отсюда не уйду! По крайней мере до завтрашнего утра! Понял?

Драконыш поднял острую треугольную голову, взглянул на меня, будто на спятившего клоуна, выгнул шею и улегся обратно, намеренно отвернувшись.

– Это что получается? – Истерика продолжалась с феерическим размахом. Адреналин гранеными стаканами. Я вскочил, схватил камень, запустил в дракона. Не попал. – Ну и валяйся тут, скотина! А я… А я…

Где Карасик? Конечно, там, где я его и оставил. Мерин всегда был редким флегматиком, на взбесившегося хозяина покосился неодобрительно, но и только. Я сбросил дорожные сумки, снял с Карася седло, швырнул наземь.

– Пасись сколько влезет! А я отдохнуть хочу!

Карасик посмотрел на меня неопределенно-озадаченно, как умеют только лошади.

Куда пропал мешок с едой, который выдала мне пани Клара Волошкова? Отлично, вот он!

Я вернулся к дракону, подошел к нему практически вплотную. Серенький встрепенулся, чуть приподнял сложенные на спине крылья. Под нижней челюстью приоткрылись клапаны аппарата огнеметания. Мне было решительно плевать.

– Вот! – Я швырнул котомку под самой мордой Draco volans. – Ночевать буду здесь! Ясно? Прямо здесь!

Серенький издал звук, похожий на отрыжку. Скорее, ворчание. Подвинул правую переднюю лапу, уронил голову. Опять уставился на меня.

Съест? Испепелит? Да в гробу я видел ваш Меркуриум, Университет, Совет Первых и эту поганую Вселенную! Чтоб вы все провалились!

Решено так решено – адреналин бурлил в моем кровяном русле, словно магма в жерле вулкана, – устроюсь спать рядом с этим… этим существом класса «Saga». Где вино?

Я рванул так сильно, что кожаные шнурки, затягивавшие горловину мешка, порвались. Клара – женщина основательная, кушанья в дорогу укладывает правильно – самое тяжелое внизу, сверху дурацкие пирожки и курочка! Кувшин на самом дне, под ним свернутое в несколько раз чистое полотенце – при возможном ударе глина не разобьется, да и пану Николаю будет чем вытереться после умывания.

В городе сосуд мне только показался небольшим, на самом деле он вмещает литра два. Вино чудесное, крепчайший настоявшийся красный мускат, да только все нормальные люди пьют его разбавленным водой вдвое-втрое.

Выбил пробку.

– Твое здоровье! – Я нарочно стукнул кувшином по светлому серебристому когтю передней лапы серенького. Он не отреагировал. – Слышишь, гадина?

Выдул одним махом почти половину. Закашлялся. Повело моментально, это естественная реакция на тяжелый стресс. Схватил пирожок с капустой, зажевал. В недрах огромной груди ящера зародился тяжелый, гулкий звук – будто камни перекатывались. Стихло через несколько секунд, и я решил, что серенький обращался явно не ко мне. Вдруг у него обычное несварение?

Что было дальше, я помню плохо – Кларин сладкий мускат ударил в голову почище спирта.

Мне было плевать на всё. Я ругался, вопил, пару раз пнул лапу ящера, пытался угостить его копченой курицей, тыкал пальцем в нос дракона, что-то доказывал. Взгляд серенького был осуждающим и проникновенным, как у героя романа Федора Достоевского, который я читал лет четыреста назад.

Следующее воспоминание: я проснулся глубоко ночью – было холодно, и неимоверно хотелось отлить. С трудом встал, незнамо как добрел до ближайшего дерева, сделал свои дела, вернулся к «груде камней», рухнул рядом. Машинально подвинулся ближе – от зверя истекало приятное тепло. Прижался спиной к жесткой шкуре, ну чисто печка!

Я не понимал, что происходит и где нахожусь. Нервный срыв и алкоголь дают непредсказуемые последствия.

Пробудился я оттого, что очень хотелось пить и солнце било прямо в глаза.

– Что это было, Карасик?

Ответа, понятное дело, я не получил. Карась до самого утра отдыхал близ пристани и приободрился, лишь увидев пошатывающегося и не совсем адекватного хозяина, явившегося значительно позже рассвета, скинувшего на берегу реки одежду и «рыбкой» кинувшегося в воду прямиком с причала.