Александр Авраменко - Бездна

— Господин Гейер, что вы собираетесь делать?

— Поскольку аккум ниже кала, к чему нам лишние рты? Мы их уничтожим…

И махнул рукой, давая знак. В тот же миг внутрь бараков полетели ручные гранаты, засвистели огнемёты, выплёскивая реки огня внутрь… Донеслись нечеловеческие вопли горящих заживо… Аарон успокоился. Он то боялся, что гоям дадут свободу и те сведут счёты с охраной… Кое-кто из ЗК пытался выскочить наружу, но солдаты принимали пылающих людей на штыки, словно сено на вилы, и бросали их назад, в бушующее пламя. Некоторые из оккупантов просто стреляли сквозь огонь, видя ещё шевелящихся или укрывающихся за нарами заключённых, но самое страшное, что англичане проделывали это с откровенно скучающим видом. Словно для них ЭТО не было ничем новым…

Старшина сориентировался — да, он не ошибся, за сопкой должна быть деревня. Он привычно налёг на палки и оттолкнулся, лыжи легко заскользили по снежной целине. Ковальчук отбивался до самой темноты, пока хватило патронов. Погибли о те двое красноармейцев, которые доставили ему боеприпасы, и посыльный, передавший приказ об отступлении. Бывший пограничник остался совсем один, и уже вторые сутки пробирался по кольским сопкам к Мурманску. Хорошо, что уцелела карта, которую он взял у убитого командира, и конечно, компас… Внезапно он замер — внизу расстилалась деревня. Точнее, то, что от неё осталось… Взгляд выхватывал пепелища на месте домов, висящие на воротах распятые при помощи штыков и гвоздей обнажённые женские трупы с отрезанными грудями и распоротыми животами. Возле самого большого пожарища Александр застыл на месте и его вывернуло наизнанку… Трясущейся рукой он вытер рот от желчи, которой его вырвало. Возле пепелища высилась слегка припорошённая снежком груда иссечённого мяса, в которой легко угадывались расчленённые на куски дети, а среди обугленных брёвен здания, бывшего ранее либо школой, либо правлением колхоза серели обугленные трупы жителей. И, судя по позам скелетов — сожжённых живьём…

…Надежда устало оперлась на тяжёлую лопату и смахнула рукой пот, обильно заливший лоб и глаза. Норма почти выполнена. Да и вообще её бригада молодцы! Такой ров выкопать за четыре дня! Она осмотрелась — всюду, куда достигал взгляд копошились люди. Тысячи и тысячи ленинградцев копали противотанковые рвы, оборудовали огневые позиции для войск, строили заграждения и блиндажи. Сердце одновременно наливалось гордостью и тревогой. Гордостью — за проделанную жителями города титаническую работу. Тревогой — что к месту гигантской стройки они приехали на трамваях… Девушка вновь перехватила лопату поудобнее и принялась яростно кидать неподатливую и ужасно тяжёлую землю своим товаркам, находящимся чуть повыше её. Экскаваторов не хватало, и вынутый грунт приходилось выбрасывать в несколько приёмов. Впрочем, кормили на строительстве хорошо, и молодость тоже играла не последнюю роль. Хватало сил и на то, чтобы ударно поработать, и даже повеселиться вечерами, устроить танцы или посиделки в общежитии. Единственное, что беспокоило девушку — отсутствие вестей от брата, пропавшего без вести на Карельском Перешейке, когда белофинны перешли в наступление. Всё, что она знала — его часть была полностью уничтожена. Это Наде по секрету сообщил сослуживец брата, лежащий в госпитале с ранением…

— Положение угрожающее, товарищ Сталин…

Шапошников подошёл к карте, висящей на стене, и короткими скупыми движениями стал обрисовывать обстановку.

— Англо-американцы практически полностью оккупировали Кольский полуостров. Их попытка захватить Архангельск отбита с колоссальными потерями для нападавших. Но экспедиционный корпус рвётся к Петрозаводску. Столица Карельской Республики сейчас в блокаде. На юге — захвачен Крым. Мы потеряли Севастополь, упорные бои ведутся возле Новороссийска. Турецкие части штурмуют Ереван. Массированные бомбардировки Грозного продолжаются. Отмечены налёты на наши города, находящиеся в радиусе действия их дальних бомбардировщиков. Мы перебрасываем части из внутренних округов, но… С топливом катастрофическое положение. Практически, авиация обеспечена на пять процентов от необходимого, танковые части — на два процента. Автомобильные части — ноль.

— То есть, наши машины стоят?

— Так точно, товарищ Сталин. Все необходимые войскам грузы перевозятся на лошадях и вручную.

— Понятно, товарищ Шапошников. Садитесь.