Николай Эдельман - Когда рухнет плотина

- Ага, и как вы это себе представляете? - усмехнулся я. - Мы вот сидим в комфорте, от батарей идет тепло. А вы, значит, стремитесь в грязную избу с крохотным слюдяным оконцем, где весь свет - от убогой коптилки? И жевать пареную репу вместо устриц? А как приспичит - придется бежать на улицу, в промерзший сортир, и сидеть над дырой, из которой идет вонь? Самое подходящее место для медитаций! Там, пожалуй, наберешься духовности... в смысле "духовитости".

- Не надо утрировать. Я не призываю отказываться от достижений цивилизации...

- ...которые выдуманы евреями, - добавил я, не удержавшись.

- Да хотя бы и евреями! Главное - разумно пользоваться ими, а не делать из них идола.

- Итак, мир продался дьяволу за памперсы и "вискас".

- Да! Сначала жидомасоны, назвавшись большевиками, истязали Россию. Результат их стараний был ужасен, но здоровые народные силы начали брать верх. Тогда они, с их изощренным коварством, сделали хитрый ход - открыли Россию для дикого рынка. Не добили страну атеизмом, добьем развратом. Они готовят плацдарм для прихода своего истинного хозяина, и этого нельзя допустить. Вы думаете, миссия генерала Орла - частный эпизод российской политики? Нет, это одна из битв, может быть, решающая битва противостояния добра и зла.

Я перегнулся через стол к Бойкову и шепнул:

- Ему виски больше не наливать.

- Напрасно вы мне не верите, - сказал Моллюсков, отставляя пустую тарелку. - Это вовсе не абстрактные философские термины. За ними скрывается извечная сущность противостояния, двух образов жизни, двух континентов, двух цивилизаций - цивилизации торговцев и цивилизации героев.

- Интересно, чем вам торговцы не угодили? Более эффективной экономической модели мир пока что не придумал. Если вы спросите людей, что они предпочитают - сытость или гордость, большинство выберет первое.

Моллюсков покачал головой:

- Оно и плохо. Брюхо тянет человека к земле, мешая ему задуматься над духовными сущностями. Древние люди, которым потребительская цивилизация не запорошила глаза, отлично это понимали. Не случайно всегда и везде восток отождествлялся с Богом и светом, а запад - со страной мертвых. На чем строится рыночная модель? На индивидуализме, потреблении, максимуме экономической эффективности. Но она напрочь отрицает такие ценности, как нация, история, социальная справедливость, религия. Все народы, принявшие эту систему, забудут свою культуру и растворятся в обезличенной человеческой массе. И особенно тяжело придется нам, русским. На русский народ всегда была возложена особая миссия - объединить всю Евразию в противовес атлантической торгашеской сверхдержаве. Русские непоколебимо верят в торжество правды, духа и справедливости. Отнимите у них Священную империю - и они лишатся смысла существования и исчезнут.

- Если и была когда-нибудь у России цель - так это указывать другим народам: "Сюда - не надо!" Благодаря вашим безответственным фантазиям она окончательно превратится в черную дыру, которая утянет в себя и уничтожит всю цивилизацию. И с какой стати вы приписываете русскому народу те качества, которыми он никогда не обладал, а если и обладает, то с радостью от них избавится? За что вы его так не любите и все стремитесь снова загнать в голод, под власть очередного деспота?

- Само стратегическое положение России... - начал было Моллюсков, но тут пол тряхнуло, сверху посыпались крошки штукатурки, свет мигнул, но мы ещё не успели ничего понять, как на поясе у Моллюскова запищала рация. Он поднес её к самому уху, и я услышал только невнятный писк далекого, торопливого голоса. Моллюсков ответил несколько раз: "Да! Да! Еду!" и встал из-за стола.

- Нужно срочно ехать, - сказал он обеспокоенно. - Там что-то творится.

13.

Если прежде здание администрации напоминало муравейник, то теперь это был муравейник, в который ткнули палкой. Всякое движение окончательно приобрело хаотичный характер. Все мчались на улицу, но не всякий мог сообразить, где выход, и несколько потоков, каждый во главе со своим лидером, сталкивались в коридорах, создавая ещё большее столпотворение. Какая-то дама, вальяжная, но сейчас растерзанная, с разметавшимися волосами и щекой, дергающейся от тика, налетела на Бойкова, заголосила:

- Василий Сергеич, что делать?! Кузова убежала с ключами, а там деньги, печати!! - и тут же помчалась дальше, не собираясь выслушивать ответ.

На улице было не лучше. В коричневых сумерках из подъездов выбегали люди, в глубоком снегу, свирепо визжа, буксовала битком набитая машина, и никому из пассажиров, охваченных паникой, не приходило в голову вылезти и подтолкнуть. Мы трое запихнулись в "джип-чероки", и Василий погнал по накатанной колее в сторону АЭС.