М Емцев - Море Дирака

- Все это меня лишний раз убеждает, что вы именно тот человек, который мне нужен... Да вы садитесь, садитесь, садитесь. - Орт поднялся и силой усадил артиста на соседний пуфик. - Сколько вы здесь получаете?

- Двести пятьдесят.

- М-да... - Орт переглянулся с Урманцевым. - Вот тут-то главный камень преткновения... К сожалению, не в моей власти дать вам больше ста тридцати пяти в месяц. Пока не защитите диссертации, конечно... Но если вы согласитесь, я буду выплачивать недостающее сам, так сказать, личным порядком... Зарплата у меня большая! Куда мне столько?

Орт засмеялся. Подольский стоял весь красный и недоуменно переводил взгляд с Орта на Урманцева.

- Соглашайтесь, Михаил Савельевич, - сказал Урманцев. - Вы же законченный исследователь. Ну что вам делать здесь... в цирке?

- Мы будем работать над интереснейшей темой! На самом переднем крае, как сейчас говорят, теоретической и экспериментальной физики, - сказал Орт, протягивая. Подольскому руку.

Подольский встал и робко пожал сильную, широкую ладонь.

- Я - согласен, профессор. Не нужно мне никакой приплаты. И так... Я даже мечтать об этом не смел.

- Пишите заявление, - сдержанно-повелительно сказал Орт.

- Как?.. Прямо здесь? Сразу?

- Ну конечно, здесь. Зачем время терять?

- Сейчас дам вам листок бумаги и ручку, - сказал Урманцев, расстегивая сверкающие замки большого портфеля из желтой скрипучей кожи.

- Значит, так!.. Директору Института физики вакуума Академии наук СССР Самойлову А.А., Алексею Александровичу... Написали? Так... Заявление... От кого... Теперь дальше... Прошу зачислить меня на должность младшего научного сотрудника в лабораторию теории вакуума... Написали? Число. Подпись... Так. Давайте сюда.

Орт пробежал глазами заявление и, взяв у Подольского ручку, написал в левом уголке наискосок: "О.К. Оформить. Е.Орт".

- Положите это к себе, Валентин Алексеевич, - сказал Орт и обернулся к Подольскому. - Приходите послезавтра утром в отдел кадров со всеми документами. Меня, к сожалению, в институте не будет - эту неделю я работаю дома. Но пусть вас это не волнует. Все будет сделано. И сразу же начинайте работать. Со всеми вопросами обращайтесь к Валентину Алексеевичу или к моему заместителю Ивану Фомичу Пафнюкову... На всякий случай запишите мой домашний телефон... Ну, вот и отлично, дорогой коллега Михаил Савельевич. Прощайте.

Подольский растерянно пожал протянутую руку и долго смотрел вслед уходящим, пока они не скрылись за поворотом длинного сумрачного коридора.

Зажегся свет. Захлопали двери. Послышался нарастающий людской гул. Начался антракт. Подольский медленно повернулся и пошел к лестнице, учащенно вдыхая привычный цирковой воздух, пахнущий мокрыми опилками, звериной мочой, духами и вазелином.

- Заполнили анкетку? - улыбаясь, спросил Иван Фомич. - Так-так. Давайте посмотрим...

При первом же взгляде на этого маленького, постоянно улыбающегося человека Подольский ощутил какую-то глухую тревогу. Это не было мгновенной антипатией, которая подчас вспыхивает между совершенно незнакомыми людьми. Это скорее походило на смутную тоску.

- Так вы, оказывается, Горный институт окончили? Интересно... Там ведь физика... не очень. Кажется, всего два семестра?

- Три... Я у профессора Белоярцева работал.

- У Николая Корнеевича? Так-так... И в какой же области вы, так сказать, самочинно специализировались?

- Я увлекся критическими явлениями - опалесценцией в критической фазе, флуктуациями плотности и координации. Потом, естественно, стал работать с гелием-II и со сверхпроводимостью.

- Понятно, понятно. - Иван Фомич улыбнулся еще шире, и его маленькие глаза превратились в монгольские щелочки.

Подольский понял, что Иван Фомич уже знает о нем либо от Орта, либо от Урманцева и расспрашивает совсем не для того, чтобы узнать еще что-то новое. В каждом вопросе Подольский чувствовал какой-то обидный намек. Может быть, поэтому ему и трудно было хорошо отвечать. Возможно, и напротив, стеснение, которое он испытывал, превращало самые обычные деловые вопросы в нечто неловкое, неделикатное. Но скорее источник смутного беспокойства находился вне Подольского. Михаил понимал, что одни и те же вопросы у разных людей звучат по-разному. Ведь и Орт расспрашивал его довольно подробно. Только Орту отвечать было легко, свободно, даже как-то радостно. А Ивану Фомичу...

"Наверное, это потому, что Орт не только большой ученый, но и умный, хороший человек, - подумал Михаил. - У этого же всякое отклонение от нормы вызывает недоверие. Но разве горный инженер, который увлекся физикой и хочет работать в близкой для него области - по влечению души, а не в соответствии с дипломной квалификацией, - патологическое явление? Нет... Скорее этот маленький профессор просто не любят странных людей. А я для него странный..."