Эдгар Пенгборн - Дэви

— Мэм, я… — сказал стражник. — Мэм Север, я… Мэм, я… Так могло продолжаться до бесконечности. Сэм решительно прервал его потуги, учтиво спросив:

— Довольны ли вы извинениями, кузина? А ты, Джексон?

— О вполне, — сказала Вайлет, слегка переигрывая, но не слишком много, и я пробормотал свои собственные заносчивые вежливости, а Сэм кинул стражнику четвертак за беспокойство.

Сэм поразил меня так же сильно, как и стражник, — я никогда не предполагал, что он способен говорить в такой благородной манере. Возможно, Дион и нашел бы в его речи изъяны, но я не отыскал ни единого. Он напомнил мне о том, что я воображал об одном из старинных исторических персонажей, которого проходил в школе, по предмету с названием «Краткое изложение истории Былых Времен». Правда, правда, Сэм был столь же невозмутимым и величественным, как самые лучшие из них — Сократ, Юлий Цезарь, Шарлемань или тот знаменитый вспыльчивый засранец… сейчас я вспомню его имя… ну, тот, который разозлился и выгнал баронов, датчан, римлян и прочую шваль из очаровательной Англии и освободил Делавэр… Магнум Картер, вот кто это был.

— Ладно, любезный, — сказал Сэм, — в этом городке можно найти что-то вроде пристойного жилья?

— О да, сэр, в таверне «Черный Принц» найдутся свободные комнаты, я знаю тех людей и…

— Сколько отсюда до Хамбер-Тауна?

— Около десяти миль, сэр. Должна быть карета из Скоара, которая идет через Хамбер-Таун, завтра, раз в неделю, по субботам, и всегда останавливается здесь, хотя с этой войной…

— Да, остальные из нашего каравана ждут эту карету в последней деревне, где мы останавливались… Ну и дыра, я даже не запомнил ее название.

— Перкунсвил, — сказал стражник с мрачным удовлетворением.

В захудалых деревушках вы вряд ли промахнетесь, начав чернить репутацию соседних деревень.

— Да, что-то вроде. Нам надоело ее ждать. А что это за городок?

— Это Ист-Перкунсвил.

— Приятное местечко. Да, кстати, там у вас тигр бродит. Много их обычно?

— Что? Нет, сэр, это вряд ли возможно.

Джед заговорил в первый раз за все время, и его голос звучал упрекающе:

— Почему же нет, любезный? Коричневый тигр — как пламень Божий, который горит, где угодно.

Стражник поклонился с таким видом, будто услышал святой звук, но остался непреклонен.

— Сэр, могу вам сказать одно: коричневые тигры никогда не подходят к этому городу. Мы не спрашиваем, какие у Господа есть причины для особой милости к нам, но это так.

Я заметил, что каждое селение обязательно гордится чем-нибудь особенным. Это может быть факт, что ни у кого в деревне никогда не было оспы или что все младенцы рождаются с черными волосами, или что афродизиаки [21] Афродизиак — средство, усиливающее половое влечение (прим. переводчика). местной ведьмы самые афродизиачные на сорок миль вокруг — неважно что, лишь бы существовал отличительный признак от прочих селений. В Ист-Перкунсвиле, я полагаю, на памяти старейшего жителя тигр ни разу не перебирался через изгородь, и деревушка была уверена, что Бог позаботится о том, чтобы так продолжалось и впредь.

Сэм вежливо поклонился и ответил:

— Вам везет, вне всякого сомнения, это — проявление Божьей воли.

— Да, сэр, вполне возможно, что и так. — Теперь стражник был абсолютно дружелюбным и почтительным. — Да, сэр, я прожил здесь всю свою жизнь, а это двадцать шесть лет, и ни разу не видывал этого зверя.

— Так взгляни вон туда! — сказала Вайлет.

Мне никогда так не везет. Если бы эти слова произнес я, зверь бы прекрасно скрылся с глаз прежде, чем повернулась хоть одна голова. И, думаю, у Вайлет никогда раньше тоже не было такого случая, потому что позже, когда мы уже разместились в «Черном Принце», она рассказала это трижды или четырежды и всякий раз прямо-таки лучилась счастьем:

— «Так взгляни вон туда!», — говорю я, и тут он как высунется, прямо в ту самую секунду… Ужас!

И она вскакивала со стула, шлепала себя по ноге и снова начинала эту историю.

Когда она произнесла эту фразу впервые, я повернулся так же быстро, как и все остальные, однако у меня было ощущение, будто моя голова борется с неким сопротивлением, не готовая узреть того, кого я всю свою жизнь и боялся, и желал увидеть. На дороге я узнал зверя по запаху, с которым уже встречался как-то раз в гористой местности к западу от Скоара. От него несет хуже, чем от пумы, — запах, висящий в воздухе, кажется еще более тяжелым. В тот, предыдущий, раз он показался мне просто не таким, как у пумы, и я забрался на дерево и провел там всю ночь, дрожа, чувствуя его запах и думая, что увижу и слышу его, но этого так и не случилось. Утром я слез со своего дерева и обнаружил его огромные следы на пятачке голой земли неподалеку. Следы были глубокие, многочисленные, будто старый Огненный Глаз топтался там некоторое время, наблюдая за мной в темноте и думая: «Ладно, подождем, пока Рыжий не станет чуточку побольше и потолще…»