Эдгар Пенгборн - Дэви

Мы наблюдали более получаса, разглядывая не только сам дом, но и большущую собачью будку рядом с ним. После того, как девица, развешивавшая белье, зашла внутрь, мы не увидели ни души. Таков характер работы Проводника — его чаще всего не бывает дома. Как и его собак. А на веревке развевалась огромная белая сорочка — ее хватило бы на три или четыре набедренных повязки. Да и остальное барахло: желтая сорочка вроде той, что была на девице, и набор других вещей (полотенца, коричневые набедренные повязки и тому подобное) — нас очень заинтересовало. Мы не могли упустить такой шанс.

Лес оканчивался в сотне ярдов от дома, и тут начинались грядки, засеянные зерном. Стоял июнь, и колосья были уже достаточно высоки, чтобы в них мог скрыться человек, стоящий на четвереньках. Этим человеком должен был стать я, поскольку я оказался самым маленьким из всех, да к тому же одетым не в катскильское зеленое. И, если бы вора поймали, у меня, с моим моганским выговором, был бы шанс выклянчить помилование. Мы спустились с холма, и я оставил Сэма и Вайлет на краю леса, обещав свистнуть, если мне понадобится помощь. Я прополз между грядок с зерном, используя желтую сорочку как ориентир [17] Да, это мой Дэви. Что бы еще могло так взволновать его? (Ник) , солнечное утро уже плавно перетекало в день.

Я находился у конца грядки, когда из дома послышались женские голоса, слабые, совсем не похожие на трескотню забежавших поболтать соседок. Дом был низким, выстроенным безо всякого плана, но на совесть, с маленькими окнами, зарешеченными от волка и тигра или бандитов, которые живут в подобных пустынных краях. Веревка была натянута между столбом и углом дома. Я должен был пересечь маленький дворик, который из некоторых окон просматривался. Вход в дом был прямо напротив меня, а справа, не больше чем в двухстах футах, находились задние ворота деревенской изгороди. За столбом, на котором крепилась веревка, я заметил боковую дверь, которая, возможно, вела в кухню, поскольку прямо за ней расположился маленький огородик. Я на четвереньках перебрался через двор, лишь потом сообразив, что мы забыли о маскировке моей рыжей головы. Тем не менее никто не заметил меня, а на углу дома, где была прикреплена веревка, я был уже не виден из окон.

Откуда-то появилась седовласая женщина, постучала рукой по задним воротам, принялась отдавать какие-то распоряжения кому-то за ними — так, по крайней мере, мне показалось. По всей очевидности, она застукала стражника спящим. Я влез в ту желтую сорочку и обмотал голову полотенцем с такой скоростью, что и сам не заметил, каким образом сделал это. Когда почтенная дама окончила свою лекцию и пошла дальше, я уже собрал все белье в кучку, которая прекрасно замаскировала меня.

Мой разум словно раздвоился: теперь, когда я выглядел похожим на прачку в желтой сорочке, мне показалось как-то не очень удобно просто уйти в лес. Я был обязан отнести белье в дом. Пусть оно еще и ужасно мокрое… Если седовласая женщина была близорука, она вполне могла принять меня за законную владелицу этой желтой сорочки, так что, направляясь в сторону кухни, я попытался изобразить своим задом изящное женственное покачивание. Не думаю, чтобы вышло очень привлекательно — зад был в два кулачка.

Кухня оказалась большой, прохладной и благословенно пустой. Пройдя всю деревню, пожилая женщина не могла идти куда-либо еще, кроме как в этот дом. Скорее всего, она шла в гости, поскольку большущая белая сорочка не могла принадлежать ей — она явно предназначалась для кого-то, обладающего фигурой пивного бочонка с двумя прикрепленными впереди арбузами.

Из соседней комнаты донеслись женские голоса. Одна из женщин, которая, судя по всему, подошла к окну уже после того, как я пересек двор, сказала:

— Это она, ма.

Ma ответила:

— Ладно. Ты знаешь, что делать.

Ничего определенного сказано не было, но почему-то от этих слов меня кинуло в дрожь. Молодой голос был жалобным, полуиспуганным; голос ма — высоким, хриплым и грубым, и я понял, что именно она была владелицей огромной белой сорочки и большой любительницей покушать. Я вспомнил, что слышал от кого-то, будто деревенские жители очень любят пользоваться кухонной дверью, забился со всей кипой белья в подвернувшуюся кладовку, закрыл дверь и приник к замочной скважине как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ма и Желтая Сорочка входят в кухню. Я рассчитывал, что в кладовке найдется второй выход, но там было только высокое зарешеченное оконце. Я попал в ловушку.