Тим Хэй - Николае

С трепетом ожидая встречи с доктором бен-Иегудой, он жаждал снова воссоединиться со своим другом и братом во Христе, но что можно сказать человеку, потерявшему семью? Этот человек заплатил слишком дорого, и ничто, кроме небес, не могло облегчить его страдания.

Спустя полчаса они, запыхавшиеся и усталые, увидели укрытие. Приложив палец к губам, Майкл пригнулся и отодвинул в сторону несколько связанных между собой веток. Затем они продолжили путь. Через двадцать ярдов показалась небольшая роща, где и находилось подземное убежище, вход в которое был недоступен взгляду человека, не ищущего его специально.

В убежище не было ни настоящих кроватей, ни подушек, что поразило Бака. «Так вот что имели в виду свидетели, когда цитировали библейский стих о том, что ему негде преклонить голову», — подумал Бак.

В землянке, где едва хватало места, чтобы стоять, находились еще трое молодых людей, мрачных и отчаянных, которые, вероятно, были братьями Майкла. Бак заметил, что из землянки была хорошо видна тропинка, ведущая к ней, и понял, почему Майклу не пришлось объявлять о своем приходе или подавать какие-нибудь знаки.

Бака представили всем присутствующим. Но по-английски из всех четверых говорил только Майкл. Услышав голос Циона, Бак попытался отыскать его среди присутствующих взглядом, но из-за темноты не смог увидеть его. Наконец, зажгли тусклые электрические лампочки. В углу, привалившись спиной к стене, подтянув колени к груди и обхватив их руками, сидел один из первых, и, несомненно, самый известный из предсказанных в Библии 144000 свидетелей. На нем был надета белая рубашка с закатанными рукавами и брюки черного цвета, штанины которых задрались таким образом, что между отворотами и носками виднелась лодыжка. Ботинок на нем не было.

Каким молодым казался Цион! Конечно, Баку было известно, что Цион человек средних лет, но когда, сгорбившийся, он сидел здесь и плакал, то выглядел просто ребенком. Он не поднял головы и не узнал Бака.

Бак прошептал, что хотел бы на какое-то время остаться с Ционом наедине. Майкл с другими мужчинами выбрались из землянки и, держа оружие наготове, притаились в кустарнике. Бак приблизился к доктору бен-Иегуде.

— Цион, — сказал Бак. — Господь любит вас. — Бак сам удивился произнесенным словам. Разве Цион мог поверить в то, что Господь любит его? И что это за банальность? Разве мог он говорить от имени Бога?

— Что вы знаете наверняка? — спросил Бак, продолжая удивляться тому, что он, во имя всего святого, говорит.

Ответ Циона, произнесенный с труднопонимаемым израильским акцентом, прозвучал сдавленно: «Я знаю, что мой Спаситель жив».

— Что вы еще знаете? — спросил Бак, который старался больше слушать, чем говорить.

— Я знаю, что тому, кто начал добрую работу во мне, достанет веры, чтобы ее завершить.

«Слава Богу!» — подумал Бак.

Бак опустился на землю и сел рядом с бен-Иегудой, прислонившись спиной к стене. Он пришел спасти этого человека, послужить ему. Теперь ему тоже служили. Только Бог мог вселять такую уверенность и твердость в минуты такого горя.

— Ваша жена и дети были верующими…

— Сейчас они видят Бога, — закончил за него фразу Цион.

Бака беспокоило, не опустошила ли Циона бен-Иегуду невосполнимая утрата до такой степени, что он начал колебаться в вере. Неужели он окажется настолько нестойким, что откажется продолжать борьбу? Вне всякого сомнения, он будет страдать, но не как язычник, лишенный надежды.

— Камерон, друг мой, — справился с собой Цион, — ты принес свою Библию?

— Не в виде книги, сэр. У меня все Священное Писание в моем компьютере.

— Бак, я потерял больше, чем семью.

— Сэр?

— Мою библиотеку. Мои священные книги. Все сгорело. Все утрачено. В моей жизни больше этих книг я любил только мою семью.

— Вы ничего не вынесли из своего офиса?

— Я надел на себя любопытную маску, длинный парик ортодокса, даже приклеил фальшивую бороду, но ничего не взял с собой, только чтобы не выглядеть одним из местных ученых.

— А не мог кто-нибудь помочь переслать книги из офиса?

— Без риска для своей жизни — нет. Я основной подозреваемый по делу об убийстве моей семьи.

— Это же бред!

— Мы оба знаем это, мой друг, но то, что человек переживает в себе, вскоре становится для него действительностью. Как бы то ни было, как можно было переслать мне вещи куда-либо, не наведя моих врагов на мой след?

Бак залез в свою сумку и достал компьютер.