Тим Хэй - Николае

— То есть ты оказалась за бортом?

— Не совсем. Он все еще хочет, чтобы я была поблизости, носила его ребенка, но просто считает, что эта работа мне не подходит. Я сказала ему: «Николае, эта работа не подходила мне еще до того, как я за нее взялась. У меня никогда не было качеств, необходимых секретарше. Я умело контактировала с людьми и нормально смотрелась в области связей с общественностью, но делать меня персональным помощником было ошибкой.

— Я всегда считал, что ты знаешь свое дело.

— Что ж, спасибо, Рейфорд. Но потерять эту работу было для меня в некоторой степени облегчением.

— Только в некоторой степени?

— Именно так. В каком положении я оказываюсь теперь? Я спросила его, что будет с нами. У него хватило наглости переспросить: «С нами?» Я ответила, что ношу его кольцо и его ребенка и имею право знать, когда мы оформим наши отношения.

Бак резко проснулся. Ему приснился какой-то сон. Было темно. Он включил маленькую лампу и покосился на часы. По-прежнему оставалось несколько часов до полуночной встречи с Мойшей и Илией. О чем же был этот сон? Баку снилось, что он Иосиф, муж Марии. Он слышал, как ангел Господень говорил ему: «Встань и беги в Египет, и будь там, доколе не скажу тебе».

Бак был смущен, потому что с ним никто никогда не разговаривал во сне: ни Бог, ни кто-либо другой Он всегда считал сны простым помрачением разума, основанным на дневной жизни. Сейчас он находился на Святой Земле, думал о Боге, думал об Иисусе, разговаривал с двумя свидетелями, пытался скрыться от приспешников Антихриста. Неудивительно, что ему приснился сон, связанный с библейскими историями. Или же Бог пытался сказать ему, что он найдет бен-Иегуду в Египте, а не там, куда, как ему кажется, его посылают свидетели? Они всегда говорили так продуманно. Ему придется просто расспросить их. И с чего они взяли, что он поймет библейские ссылки, если он был новичком в этих делах? Он хотел поспать до половины двенадцатого, прежде чем отправиться на такси к Стене плача, но оказалось, что не может снова заснуть, когда в голове постоянно вращается этот таинственный сон. Единственное, чего ему очень не хоте лось делать, так это ехать куда-либо в район Египта, особенно учитывая известия, приходящие из Каира, о разгоревшейся там войне. Он находился не более чем в двухстах милях от Каира. Туда смогла бы долететь ворона. Это было достаточно близко, даже если Карпатиу не использовал ядерное оружие против столицы Египта.

В раздумьях Бак, лежа в темноте, потянулся.

Рейфорд разрывался на части. Что он мог сказать своей старой подруге? Понятно, что ей больно и она в замешательстве. Он не мог выпалить ей, что ее возлюбленный — Антихрист, и что Рейфорд и его друзья знают об этом. Чего ему действительно хотелось, так это призвать ее, умолять ее принять Христа. Но разве он уже не пытался однажды сделать это? Разве он не рассказал ей все, что понял, раздумывая над исчезновениями, которые он теперь признавал Восхищением?

Она знала правду. По крайней мере она знала, что считает правдой он. В ресторане в Нью-Йорке он выложил все ей, Хлое и Баку и почувствовал, что настроил против себя Хетти, повторяя то, что говорил ей раньше в тот же день наедине. В тот день он понял, что его дочь потрясена до глубины души, а эрудированный Бак Уильяме просто терпел его, хотя эта встреча оказала на него огромное влияние. Он испытал шок, когда понял, что, следуя за ним, в ту ночь Хлоя сделала огромный шаг, чтобы принять решение последовать за Христом.

На сей раз он решил попробовать новую тактику.

— Позволь мне кое-что сказать тебе, Хетти. Ты ведь знаешь, что Хлоя, и Бак, и я — мы все очень беспокоимся за тебя.

— Я знаю, Рейфорд, но…

— Не думаю, что ты знаешь, — перебил Рейфорд. — Каждый из нас спрашивает себя, был ли это для тебя лучший вариант. Мы чувствуем себя в ответе за то, что ты бросила работу, близких и уехала сначала в Нью-Йорк, а затем в Новый Вавилон. И ради чего?

Хетти пристально посмотрела на него.

— Но ни от кого из вас не было ни слуху ни духу!

— Мы не чувствовали, что имеем право тебе указывать. Ты взрослый человек. Это твоя жизнь. Я понимал, что мои фортели оттолкнули тебя от авиации. Бак в первую очередь ощущает вину за то, что представил тебя Николае. Хлоя все время терзает себя вопросом, не могла ли она что-нибудь сказать или сделать, чтобы изменить твое мнение.

— Но почему? — удивилась Хетти. — Откуда вам было знать, что я несчастлива здесь?