Тим Хэй - Николае

— Это повлияет на ваши встречи? — сказал Рейфорд, стараясь сохранять небрежный тон.

— А каким образом это касается вас? Мы вполне можем устроить встречу прямо в самолете, пока его заправляют. Вы ведь можете не выключать кондиционеры?

— Конечно, — ответил Рейфорд, пытаясь быстро что-то придумать, — но я тоже должен остаться в кабине или в моей каюте, потому что мне нужно многое изучить в устройстве этого самолета. Я не буду вам попадаться на глаза.

— Постарайтесь.

Бак связался с Донни Муром, который сообщил, что ему удалось достать по сходной цене несколько важных комплектующих для компьютеров, и теперь он сам собирал пять мощных ноутбуков.

— Это сэкономит вам немного денег, — сказал он. — Полагаю, чуть больше двадцати тысяч за штуку.

— И я смогу воспользоваться компьютерами, когда вернусь из поездки, в воскресенье?

— Абсолютно точно, сэр.

Бак назвал ведущим сотрудникам «Глобал Коммьюнити Уикли» номер своего спутникового телефона и попросил не давать его никому, кроме Карпатиу, Планка и Розенцвейга. Затем он осторожно собрал свою единственную кожаную сумку и провел остаток дня, работая над бумагами Брюса и пытаясь дозвониться до Розенцвейга. Похоже, старик хотел сообщить о том, что доктор Цион бен-Иегуда жив и находится в безопасности. Бак очень надеялся, что Розенцвейг последовал его совету и не вводил Карпатиу в курс дела. Он не имел представления, где Цион бен-Иегуда мог прятаться, но если это известно Розенцвейгу, то Баку необходимо, прежде чем вместе с Кеном Ритцем приземляться в аэропорту Бен Гьюрион, поговорить с ним.

Интересно, сколько времени ему и его близким самим придется скрываться в убежище под зданием церкви?

Охрана подлетала к Багдаду. Рейфорда проинструктировали не поддерживать связь с башней, чтобы вражеская авиация не смогла определить их местоположение. Он был убежден, что ответные удары, нанесенные силами Мирового Сообщества в Лондоне и Каире, не говоря уже о Северной Африке, не позволят мятежникам появиться в Ираке. Но, как бы то ни было, он выполнял приказ.

Леон Фортунато связался по телефону с диспетчерскими в Багдаде и Новом Вавилоне. Рейфорд сделал это заранее, чтобы убедиться, что у него и МакКаллама по прибытии будет место, где они смогут вытянуть ноги и расслабиться. Несмотря на многолетний опыт полетов, у него наступали моменты, когда на борту самолета он начинал страдать от легкой клаустрофобии.

Кольцо вооруженных до зубов солдат Мирового Сообщества окружило самолет, пока он медленно катился к месту остановки на самой безопасной полосе Багдадского аэропорта. Первыми на землю сходила команда из шести стюардесс и обслуживающего персонала.

Фортунато подождал, пока Рейфорд и МакКаллам проведут процедуры, необходимые после посадки. Он покинул самолет вместе с ними.

— Капитан Стил, — сказал он, — я доставлю на борт остальных трех пассажиров в течение часа.

— И когда вы намерены вылететь в Новый Вавилон?

— Вероятно, не менее чем через четыре часа или около того.

— Международные летные правила запрещают мне снова садиться за штурвал в течение двадцати четырех часов.

— Ерунда, — ответил Фортунато. — Как вы себя чувствуете?

— Я устал.

— В любом случае вы единственный пилот, который имеет достаточную квалификацию, чтобы управлять этим самолетом, и полетите, если прикажут.

— Значит, международные летные правила — побоку?

— Стил, вы же понимаете, что все международные правила под контролем человека, который сидит сейчас в этом самолете. Если он хочет отправиться в Новый Вавилон, вы полетите в Новый Вавилон. Понятно?

— А если я откажусь?

— Не делайте глупостей.

— Позвольте вам напомнить, Леон, что, как только у меня появится свободное время, я должен буду оказаться в самолете, чтобы ознакомиться со всеми тонкостями его оборудования.

— Да, да, я помню. Только не мешайте нам. И я бы предпочел, чтобы вы обращались ко мне «мистер Фортунато».

— Это для вас так важно, Леон?

— Не провоцируйте меня, Стил. Когда они вошли в здание аэропорта, Рейфорд сказал:

— Поскольку я единственный, кто может управлять этим самолетом, я бы предпочел, чтобы вы называли меня «капитан Стил».

По чикагскому времени ближе к вечеру Бак оторвался от увлекательного чтения трудов Брюса Барнса и наконец дозвонился до Хаима Розенцвейга.

— Камерон! Я наконец-то поговорил с нашим общим другом. Давайте не будем упоминать его имя по телефону. Он разговаривал со мной недолго, но его голос был таким упавшим и безжизненным, что тронул меня до глубины души. Это было странное сообщение. Он просто сказал, что вы знаете, у кого можно спросить о его местонахождении.