Тим Хэй - Николае

Бак не чувствовал себя журналистом, находясь посреди этого хаоса. Ему нужно было наполниться происходящим, пропустить через себя, задать вопросы людям, заварившим все это. Но вокруг не было никого, кто мог бы претендовать на эту роль. Все работали. Бака не заботило, можно ли сделать из этого статью или нет. Его журнал, наряду со всеми остальными крупными информационными изданиями, контролировался, если не принадлежал, Николае Карпатиу. Как Бак ни стремился объективно передать события, казалось, что все было ложью, исходившей от этого профессионального мошенника. Ужасно, что Николае имел к этому призвание. Более того, лживость была его истинной сущностью. Баку претила сама мысль о том, что его самого использовали для распространения пропаганды и лжи, которую люди проглатывали, как мороженое.

Хотя сейчас его не беспокоило ничто, кроме Хлои. Вдруг ему подумалось о том, что, возможно, он потерял ее на какое-то время. Бак знал, что в конце периода Скорби снова встретится с ней, но хватит ли у него сил продолжать бороться без нее? Она стала центром его жизни, центром, вокруг которого вращалось все остальное. За короткое время, которое им довелось быть вместе, она доказала, что способна на большее, чем он предполагал. Их объединяло общее дело, что заставляло смотреть на прошлое как на что-то незначительное и несущественное, имеющееся у всех супружеских пар. Он чувствовал ее любовь и бескорыстность. Она доверяла ему и поддерживала во всем. Нет, он не остановится, пока не найдет ее. И пока не узнает наверняка, он ни за что не поверит в ее смерть.

Бак набрал номер трубки в «Рейндж Ровере». Сколько десятков раз он уже делал это в последнее время? Его сердце чувствовало, что ничто не изменилось. Когда наконец он услышал, что номер занят, у него чуть не подкосились колени. Правильный ли номер он набрал? Он должен был набрать его снова, потому что повтор мог выдать ему номер Лоретты. Бак застыл на тротуаре, посреди всеобщего развала, и дрожащими пальцами, осторожно и твердо набрал номер. Он поднес трубку к уху. «Абонент, которому вы позвонили…» Выругавшись, Бак сжал телефон Верны в руке так сильно, что тот чуть не треснул. Он сделал шаг и отвел назад руку, собираясь зашвырнуть треклятый телефон в пламя горящего здания, но удержался, понимая, что это будет самый глупый поступок, какой ему только приходилось совершать в жизни. При этой мысли он покачал головой, а с его губ сорвалось соответственное слово.

Старое «Я» все еще притаилось где-то внутри него.

Он был чертовски зол на самого себя. Как в таких тяжелых обстоятельствах можно набирать неправильный номер?

Он знал, что снова услышит автоматический ответ и возненавидит его как никогда ранее, но не мог удержаться, чтобы снова не нажать кнопку повтора набора номера. Теперь линия была занята! Может быть, телефон не срабатывал? Какая-нибудь жестокая шутка из космоса? Или кто-то где-то пытался воспользоваться этим телефоном?

Не было никакой гарантии, что это была Хлоя. Это мог быть кто угодно: полицейский, кто-нибудь из спасательной службы, человек, обнаруживший потерпевший аварию «Рейндж Ровер».

Нет, он не должен позволять себе верить в это. Хлоя была жива. Но куда она могла звонить? В церкви никого не было. Насколько ему было известно, в офисе «Глобал Коммьюнити Уикли» тоже никого не осталось. Знала ли Хлоя номер Лоретты? Это было достаточно легко проверить. Вопрос в том, что ему делать: звонить в те места, куда она могла позвонить, или просто пытаться снова и снова набирать ее номер в надежде попасть на нее между звонками.

Старшая бортпроводница экипажа, который составлял две трети всех пассажиров, значащихся в посадочном списке, постучала в дверь кабины и открыла ее в тот момент, когда Рейфорд не спеша изучал взглядом взлетную полосу.

— Капитан, — обратилась она к нему, когда он вынул наушник из своего правого уха, — не все еще заняли свои места и пристегнулись.

— Понял, но я не собираюсь задерживать вылет, — ответил он. — Вы можете проследить за этим?

— Сэр, недовольная сторона — сам Карпатиу.

— Я не властен ему указывать, — ответил Рейфорд. — Как, впрочем, и вы.

— Правила федерального авиационного агентства требуют, чтобы…

— На случай, если вы еще этого не поняли, — что бы то ни было «федеральное» теперь пустой звук. Теперь все глобально. И Карпатиу — самое глобальное из всего этого. Если он не желает сидеть, то волен стоять. Я вас известил, вы тоже высказали свои замечания, хорошо?