Игорь Рыжков - Иллюзии

Я промахнулся уже четырежды и теперь в душе ярость бушевала вытесняя осторож-ность. Я ринулся в атаку снова. По пологой траектории, которая позволила бы мне маневрировать, если птаха задумает менять свой курс. Но Пустельга даже не взлетела. Она сидела на камне и ждала моего приближения. Я летел вперед и уже предвкушал радость победы, как вдруг пустельга сорвалась с камня и стала стремительно приближаться ко мне. Я расправил крылья готовясь к обороне и потерял скорость, которая так была необходима ля нового набора высоты. Пустельга, похоже рассчитывала именно на такой исход. Она быстро взлетела на до мною метров на пятьдесят и стала камнем падать вниз. Мое тяжелое тело очень непросто заставить подняться ввысь. С земли орлу взлетать очень тяжело, а мне приходилось подниматься в небо с очень малой высоты и крыльями приходилось рабо-тать вовсю. Но похоже на то, что Пустельга все рассчитала точно и теперь моя смерть - это вопрос нескольких секунд. Я попытался обороняться запрокинув голову и открыв огромный клюв. Но пустельга впилась когтистой лапой в глаза и падая оставила страшную рваную рану тянущуюся ото лба через горло к грудине.

Я захрипел, метнулся в сторону. Боль придет потом. Пока я не чувствовал ее. Я по-пытался взлететь выше. Забил крыльями. Взмах, еще один. еще. Тяжело на бреющем я наконец заскользил над степью. Свежий ветерок подбросил меня метров на пятьдесят в высь. Я осмотрелся. Пустельга все сидела на том же самом камне и пристально следила за мною.

Метаболизм пернатых отличается от обмена веществ других животных. Полеты тре-буют огромных энергозатрат и поэтому все процессы проходят в птичьих телах гораздо быстрее. Прошло не более десяти минут как я уже начал чувствовать приближение того, что можно было назвать смертью. Почему-то я не боялся ее. Может быть, она принесет, наконец, облегчение. Завершит так или иначе Путь, который я начал как мне казалось миллион лет назад. Я поднимался круг за кругом выше и выше к легкому перистому обла-ку, подсвеченному солнцем и поэтому казавшимся золотым.

Я так и не смог добраться до этого легкого пушистого кусочка золотого тумана. Сердце остановилось сразу в единый миг устав поддерживать жизнь в моем странном теле. Крылья ослабли. Я завалился на бок и, вращаясь быстрее и быстрее, понесся вниз.

Я умер раньше, чем ударился о желтую землю, с выгоревшей травой, раскинувшей-ся от горизонта до горизонта как огромное бескрайнее море с редкими хмурыми островами скал.

Миралис встретил меня как старый друг, которому не требуется объяснять почему ты здесь. Он молча лезет в холодильник за водкой и наливает до краев граненый в испа-рине стакан. Кладет рядом кусок черного хлеба, круто посыпанного солью и ждет. Можно даже не говорить «Здравствуй». Можно не говорить ничего. Можно просто опрокинуть в себя жгучую жидкость. Нюхнуть дрожжевой запах ржаной горбушки и налить снова себе и ему. Можно закурить крутую папиросу, закрыть глаза и прислонившись спиной к стене, просто молчать просто слышать как гудит холодильник, капает в ванной вода, шепчет чье то радио выше этажом. Молчать и знать что могут спросить и то что ты можешь ответить.

Трудно?

Да.

Справишься?

Не знаю.

Отдохни.

Спасибо.

Давай за тебя?

Давай. - И пьем не чокаясь и снова молчим, жуем сухой хлеб. И я смотрю на часы - пора, и я встаю и он не запирает за мной дверь. Лишь крепкое, очень крепкое рукопожа-тие.

Увидимся.

Надеюсь.

Удачи.

Спасибо.

Не все Зеркала - боль. Не весь Путь - страх. Но всегда - преодоление. Всегда.

Вокруг была вода. Много воды. Очень много. Я плыл, рассекая водную гладь полу-тораметровым спинным плавником. Огромное тело страшного кита-убийцы было теперь вместилищем моего разума.

Похоже, наконец, я стал понимать, что такое Путь. Путь, который я все-таки решил-ся пройти. Путь домой.

Веб оказался сложнее, изощреннее, чем я мог предположить. Эти миры связывала единая неразрывная цепь причин и следствий, и мой Путь был моим. Он был единствен-ным. Только моей дорогой к Дому. К тому настоящему пониманию себя самого, личине с которой я был рожден. Путь тяжелый и длинный. Я это прочувствовал однажды пройдя через все свои Перевоплощения. Теперь я шел обратной дорогой.

Отражаясь и принимая телесности либо выбранные мною либо предложенные и за-крепленные Двеллерами Зеркал, я был всего лишь одним из типов отражений, образов, тел. Личина оказалась не главным, что давало Оборотню Зеркало в котором он отражался. Пройдя большую часть Пути я наконец понял, что невозможно оценить себя достоверно, проходя через Перевоплощения в тех образах, которые создавал себе сам. Так или иначе мой посыл был определяющим Двеллеры не могли принципиально изменить Личину, вы-бранную Оборотнем. Те небольшие нюансы, которые они добавляли к новому телу не всегда устраивали меня и возможно именно поэтому я так не любил Двеллеров в начале. Изменилась ли ситуация теперь? Я не знаю.