Игорь Рыжков - Иллюзии

– Не плохо. - с удовлетворением подумал я. Но поднимающийся вверх воздух вскоре остыл и на высоте образования облаков рассеялся совсем. Я перешел на планирующий полет. Широкими кругами с минимальным снижением. Всего три-пять метров на круг я заскользил в вышине оглядываясь и любуясь этим миром.

Степь. Желтое огромное море. Небольшие острова скал. Кое где группки деревьев с искореженными ветрами кронами. Ветер несет от горизонта к неведомым берегам широкие волны. Это ковыль. Его метелки гнутся под ветром и с высоты кажется, что по желтому морю бегут настоящие волны. Особая красота у степи. Бескрайни ее просторы. Легко ды-шится здесь, вольно.

Я сложил левое крыло и перевернувшись через него как пикирующий бомбарди-ровщик понесся к земле.

Три, два, один, ноль, пора… - едва коснувшись солнечных волн ковыля я снова рас-правил крылья и взмыл в небеса.

Здорово!!! - Я поднялся повыше и повторил пике. Затем попробовал штопор - полу-чилось. Потом падая по крутой нисходящей траектории вниз набрал скорость и лихо крутанул петлю Нестерова. Если бы за мной наблюдали мои реальные сородичи они бы наверное решили, что я сошел с ума. Такого изощренного пилотирования жизнь от них не требовала, а мне нравилось летать. Наверное даже больше чем плавать. Хотя сравнивать столь разные вещи довольно трудно. Океан превосходен. Он позволяет забыть о печалях и бедах. В нем отдыхает сердце, успокаивается душа, светлеют мысли. Но небо. Небо - это мечта. Я вспомнил свой первый прыжок с парашютом. Как зашлось дыхание от того, что под ногами разверзлась бездна. Как непроизвольно вцепились в поручни пальцы. И как пожилой инструктор благословил меня традиционным пинком, который вышиб меня из “кукурузника” на добрых пять метров. Автомат сработал как ему и положено на высоте в пол километра и я чуть не потерял сапоги. Развернувшись, купол слишком резко тормозит падение. Встряхивает так, что обувь, если она не закреплена срывается и летит вниз. Но когда купол расправит все свои морщинки, наполнится небесами ты повисаешь в небе и кажется, что земля замерла где то далеко-далеко внизу и ты никогда не опустишься на нее. Так и будешь вечно парить в благостном безмолвии не касаясь ее грешной.

Какой же лютой завистью наполнялось мое сердце когда я видел в небесах птиц. Как же мне хотелось однажды просто взмахнуть крыльями и подняться к облакам. Сбылась мечта идиота. Я усмехнулся - Опасайтесь мечтать. Мечты иногда сбываются, причем в таком контексте, который вам доставит массу хлопот. - Мне нравилось быть соколом и я не отрицал этого. Но в том далеком Перевоплощении, когда я отразился в Зеркале Миралис и принял личину хищной птицы я просил только крылья и ничего больше. Двеллеры решили, что к крыльям следует добавить острые когти, загнутый к низу крепкий клюв, превосход-ное зрение и скверный характер. Хотя, некоторым благородством я в этом Перевоплощении все таки обладал и даже кичился им.

Благородный сокол Чили. Готовый в любую секунду прийти на помощь всякому, терпящему бедствие. Устремления в большинстве случаев действительно искренние, но кому они нужны? Да и зачем? Что может значить помощь в этих мирах, которые зыбки и изменчивы, непостоянны и все таки непреодолимо притягательны? Здесь общаются не реальные тела, а всего лишь личины, образы или скорее преставление об этом образе личине твое собственное и Двеллеров, которые закрепляют его в твоей памяти, заставляют перевоплощаться, менять себя. Смесь, жуткий коктейль из твоего личного мнения о пред-полагаемой личине и мнения Двеллеров Зеркал. Хотя, если разобраться, то Перевоплощения меняют не только твое тело, но и образ мыслей, устремления, надежды, цели, меняют тебя самого.

Все таки, как же все непросто. Чем дольше живешь на свете, тем отчетливее пред-ставляешь себе, что невозможно раскрасить Вселенную, используя всего две краски. Истина - это полутона, и ни Бог ни дьявол не возьмется отделить добро от зла. Самый светлый ум осознает свое полное бессилие перед простейшими на первый взгляд вопроса-ми.

Я делал круг за кругом опускаясь все ниже и ниже к ковылям. Затем, приметив не-высокий тополек, шумно опустился на одну из верхних его ветвей. Взъерошил перья, нахохлился, затянул желтоватой пленкой - третьим веком янтарного цвета глаза и замер.

Наваливалась меланхолия. Жуткая потребность в неподвижности, бездеятельности. Может быть я просто устал. Устал от бесконечной череды Перевоплощений, потерь, пора-жений, которые преследовали меня просто с феноменальным упорством.