Игорь Рыжков - Иллюзии

Впереди была тьма. Еще миг и меня размажет по обломкам скал на берегу ручья.

Мне показалось, что я увидел со стороны как завернутое в белесое тряпье тело, шлепнулось на камни, отскочило в сторону дрыгая неестенственно вывернутыми конечно-стями, разбрызгивая в стороны кровь. Что то выкрикнуло протяжно и провалилось глубже в пропасть. Ударилось об острый срез валуна и сломленное пополам замерло, слепо уста-вившись в никуда мучительно расширившимся зрачком единственного уцелевшего глаза.

Воздух. Мне нужен был воздух. Я летел к серебристой поверхности как торпеда, мо-лотя хвостом из всех сил. И вот наконец. Я расколол это жидкое стекло и разбив его на тысячи жемчужных брызг вылетел в такую же голубую бездну с ярко-желтым веселым солнцем в зените. Я вдохнул порцию соленого с запахом йода воздуха, сделал кувырок через голову и снова плюхнулся в океан.

Это был настоящий рай. Если бы не Гремлин я бы наверное никогда не смог повто-рить этого Перевоплощения.

С Махаоном отношения у меня особенные. Нельзя назвать это любовью, но некото-рое уважение все таки теплилось в глубине души. Нас слишком много на Махаоне. Его на всех нехватает, поэтому воздействие длительное, но мягкое. Без чрезмерной боли и муче-ний. Он словно фокусник в черном плаще с алой подкладкой, рисуясь, делает пассы и перед тобой вспыхивает радуга и ты топаешь по ней все дальше и дальше к своему только для тебя созданному миру.

Я любил этот мир. Его лазурный океан бесконечный, раскинувшийся настолько ши-роко, что никто из афалин не пытался даже достичь его берегов. Да и зачем?. Материковый шельф простирался более чем на сто километров отнимая у океана право на то чтобы быть бездонным везде. Глубины на шельфе не достигали больше восьмидесяти метров и вода, прогретая насквозь жарким южным солнцем просто кишела жизнью. Косяки сельдей приходили на шельф кормится планктоном, который прибивали к берегу океан-ские течения. За косяками рыб следовали хищники. Морские окуни и тунцы. По дну ползали сотни тысяч морских ежей и звезд. Со дна поднимались на десятки метров вверх широкие темно-зеленые листья ламинарии. Каждый сантиметр дна был кем то занят. В каждой щели придонных камней кто то жил. Проплыла, выбрасывая из своего мешка струю воды Осьминожка. Я послал ей во след веселую трель из щелчков и свиста и она привет-ливо махнула мне одним из щупалец. Где то далеко-далеко мое приветствие услышал Дэлф, молодой кашалот и ответил басисто и столь же радостно. Видимо сегодня у него было прекрасное настроение. Да это был рай. Но именно этот рай принес мне самую боль-шую боль. Самое тяжелое из разочарований. Самую большую из потерь.

Я скользил в полуметре от поверхности и изредка выпрыгивал, чтобы глотнуть оче-редную порцию воздуха. Третий Волок Пути оказался даже приятным, если не брать в расчет того, что вечно находиться в этом Перевоплощении я не мог. Так или иначе Путь которым я шел был скорее воспоминаниями Перевоплощений, а не ими самими. Вернуться в прошлое, в то самое фактическое прошлое которое имело место когда то быть было не-возможно даже здесь в этом полном самых невероятных чудес Мире Сети. Я должен был отыскать Двеллера, хранителя этого Волока и двигаться дальше. Дальше по Пути Перево-площений. Может быть к своей гибели. Может быть к свободе.

Мне вдруг стало тоскливо. - Ну почему я не могу остаться здесь навсегда? Почему? - И сам себе ответил. - Насколько бы ни казалась достоверной реальность Мира созданного Админами Сети она не вечна. И не может вечно утолять жажду чудес и наслаждений. Этот Мир, третье мое Перевоплощение уже давно перестал существовать и Осьминожка и Дэлф сейчас носят другие Личины и также идут по Пути Перевоплощений. Как бы мне ни хоте-лось. Какими возможностями я не обладал, мне не вернуть того Мира в котором я жил тогда и носил личину афалины.

Наверное Путь начинается не с того момента в который ты принимаешь решение вернуться, освободиться от столь сильного влияния Сети, побороть наконец нестерпимое желание раз за разом проникать в этот Мир и принимая Личину наслаждаться псевдоре-альностью. А с первого шага. С того момента, когда Оборотень, даже если он еще не знает, что подвержен воздействию Зеркал, заполучив Ключ впервые открывает Врата.

Но почему Двеллеры появляются только после того, как я принял решение найти наконец Безымянное Зеркало было все еще непонятным. Многое было непонятным. Стран-ным, удивительным. Я даже не бы уверен в том что уже знал. Здесь ни в чем нельзя было быть уверенным. Мне казалось, что я стал понимать эти Миры, но без каких то малых, но бесконечно важных деталей не было общей, глобальной картины. Не было целостного восприятия конструктивного устройства и связей Миров, Перевоплощений, Двеллеров, Зеркал. Они казались кусочками древней китайской головоломки из которых я складываю, складываю, бесконечно долго складываю свою беспокойную жизнь и до сих пор еще не было такого, чтобы все кусочки встали на свои места. Всегда что то оставалось лишним. Чего то не хватало.