Игорь Рыжков - Иллюзии

Сверкающий вихрь надвигался и противопоставить ему что либо Грем не мог. Он от-бивал выпад за выпадом с каждым разом убеждаясь в том, что какой ни будь из них все таки достигнет цели. Грем отступал. Шаг за шагом к узкой расщелине в скале для того чтобы стеснить врага. Не дать ему возможности использовать свою удивительную технику. Бликов становилось все меньше. Похоже, что Мастер начал уставать. Он потерял много крови. Все таки римский меч превосходное оружие на короткой дистанции. Раны которые он наносит смертельны. Отточенный как бритва клинок рассек не только слабые на спине доспехи противника, но и вонзившись глубоко, поранил правую почку, позвоночник, рас-сек мышцы спины.

Грем, отразив еще один удар снова отступил. Спрятался в тень скалы. При столь яр-ком солнце в черной тени он стал почти невидим. Странный Воин вдруг на секунду замер. Грем услышал его тяжелое клокочущее дыхание - Похоже, что задето еще и легкое. - Мастер пошатнулся и упал на одно колено. Попытался встать. Это у него получилось, он даже смог принять боевую позицию. Но простояв в ней секунду вдруг упал навзничь рас-кинув руки и остался лежать. Ремешки маски порвались и она отлетев в сторону открыла лицо молодого мужчины совершенно не восточного типа. Широко открытые зеленые с золотым глаза смотрели в небо. На губах застыла улыбка. Из угла рта пузырясь толчками текла струйка крови. Сердце еще билось, но Мастер уже не дышал. Минуту спустя переста-ло биться и сердце. Грем подошел к распростертому телу и накрыл ладонью его глаза.

Выпрямился, постоял еще минуту, разглядывая небеса. Отдавать тело воина па-дальщикам было не в его правилах. Пусть он и враг, но враг достойный. Гремлин бросил щит на землю. Стащил на край дороги несколько валунов и спрятал под ними тело. Поло-жил сверху на импровизированную могилу меч и положил на рукоять шлем. Теперь все.

Покойся с миром - Произнес он то, что обычно произносили в таких случаях и при-слушался к собственным ощущеням. Горячка боя отпустила и теперь ему было жаль этого воина. Он его жалел и немного завидовал. Веб не мог породить столь совершенного Фан-тома. Мастер наверняка был Оборотнем. У Оборотней всегда оставался еще один шанс. У Грема его уже не было. Он не смог преодолеть пути. Пройти через десять смертей-жизней и вернуться в реальный мир, чтобы снова попытаться полюбить его. Теперь он Двеллер. Двеллер Зеркала Махаон и хранитель Пути. Одного из его Волоков. Второго Волока пути бесконечно-конечного кольца Перевоплощений.

Грем протяжно свистнул и из-за скальной гряды цокая подковами вышла гнедая поджарая тонконогая лошадь. Он легко вскочил в седло, посмотрел в последний раз на могилу Странного Воина и дал коню шпоры.

Ноги перестали слушаться. В глазах плыли красные круги. В груди гулким набатом колотилось сердце. Кровь, теряющая свою текучесть уже не могла донести кислород до каждой клеточки моего измученного тела. Я упал на колени. Немного отдышавшись, по-полз вперед. Нужно было двигаться. Как угодно но двигаться. Идти, ползти. На коленях, локтях, как угодно но двигаться. Потеря ритмики движения - смерть. Однажды остановив-шись я уже не смогу сделать шага. Нужно было дождаться когда это проклятое солнце наконец скроется за горизонтом и тогда будет легче. Но оно похоже не собиралось поки-дать эти раскаленные небеса. Как приколоченное оно торчало в небе едва перевалив за отметку зенита.

Я закашлялся. Мучительно. Тонкая пыль с дороги поднятая моими движениями за-била горло. - Ну еще шаг. Еще. - Я упрашивал себя. Умолял. Материл последними словами. Нужно было идти. Идти вперед.

Я не знаю прошел ли я более ста метров, по этой трижды проклятой дороге, но на-стал миг когда я понял что больше двигаться просто не могу. Я упал лицом вниз. Вспомнил, что вверху в вышине все кружатся и кружатся грифы, дожидаясь моей смерти.

– Первое за что они возьмутся - это глаза. - Я представил себя распростертым на брусчатке с кровавыми пустыми глазницами и мне стало по настоящему дурно. Я упал ничком. Закрыл лицо ладонями.

– Что угодно. Но только не это. - Наверное это была последняя сознательная мысль. Я провалился в вязкое не спасающее от мук беспамятство. Я грезил. Мне снилась вода. Много воды. Целые океаны прекрасной, пресной, прохладной воды. Реки и озера. Ручейки и омуты. Струйки родников и недопитый сто лет назад стакан газировки в городском пар-ке.

Вода. Живая, прохладная вода. Она струится по моим губам. Подбородку. Глазам. Вода. Кто то перевернул меня на спину и льет тонкой струйкой воду на мое лицо.