Роберт Уилсон - Спин

Я затаился во тьме.

Поползли минуты. До меня доносились чьи-то голоса, плохо различимые, да к тому же на чужом языке. Два голоса: Ниджона и ещё чей-то, тонкий, раздражённый. Голос полицейского.

«Они победили смерть», — сказала Ина.

Как же, держи карман шире, — подумал я.

Железная кастрюля, в которой я оказался, быстро нагревалась, как будто её поставили на огонь. Пот тёк по физиономии, струился по телу, пропитал рубаху, разъедал глаза. Я слышал своё дыхание. Казалось, что его только глухой не услышит.

Ниджон почтительно бормотал что-то представителю права и порядка, поганый коп гавкал раздражённо, как будто ему под хвост засунули вывернутый наизнанку стручок жгучего перца.

— Тише-тише-тише, — заклинающе прошипела Ина, на этот раз явно мне… Но нет, Эн нервно колотил кулачками по трубчатому основанию своего ложа, слишком энергично для жертвы СПАССА. Сквозь щель я различил кончики пальцев Ины.

Загремели задние двери машины, я тут же учуял вонь бензина, автомобильного выхлопа и перегретой солнцем придорожной растительности. Глаз ощутил наружный свет и мелькание теней, не то Ниджона и полисмена, не то деревьев и облаков.

Теперь полицейский так же раздражённо требовал что-то от Ины. Компот из полицейской раздражённости, наглости и занудства безмерно меня разозлил. Я представил себе Инну и Эна, приниженных или притворяющихся приниженными в присутствии грубой силы, вооружённого копа и всего, что он представлял. Ибу Ина сказала что-то коротко, но сурово на местном языке. Очевидно, упоминала СПАССА. Она тоже представляла власть, только иного порядка, власть сил природы; тоже могла внушить страх, не меньший, чем страх перед полицией и оружием.

Полицейский потребовал предъявить бумаги или вылезать и предоставить машину для обыска. Ина парировала срочностью случая, снова сослалась на болезнь.

Меня подмывало встать на защиту Ины и Эна, сдаться прежде, чем власть употребит силу. Или драться. Или удирать. Пренебречь всем достигнутым, всеми мучениями, всем марсианским зельем, влитым в моё тело. Может быть, во мне просыпалась храбрость «четвёртых», особая храбрость, о которой рассказывал Ван Нго Вен.

«Они победили смерть…» Как бы не так. Земляне, марсиане, гипотетики — никто и никогда! Лишь отсрочка приведения смертного приговора в исполнение.

Машина качнулась на рессорах, подкованные башмаки лязгнули по металлу. Увесистый коп влез в машину. Я поднял руки к крышке.

Ина поднялась, разразившись гневной скороговоркой.

Я вдохнул полной грудью, приготовившись выпрямиться.

Но снаружи вдруг донёсся новый шум. Мимо с рёвом, на полном газу, пронёсся какой-то невидимый мне автомобиль. По доплеровской разнице частот скорость просто-таки вызывающая, наглая, плевок в государственную физиономию стража порядка.

Полицейский взревел, машина облегчённо качнулась, пол её приподнялся. Топот, шарканье, хлопнула дверца, и хищно взревел двигатель полицейского патруля (моё в высшей степени логичное предположение, разумеется). Покрышки прыснули гравием — и Ина подняла крышку моего саркофага.

Я уселся, морща нос от вони собственного пота.

— Кто это его так?

Ина бледна, но спокойна, собранна.

— Аджи. Наш, из деревни. Мой кузен. Нарочно, чтобы их отманить. Гонит как пьяный.

— Он сделал это, чтобы нас спасти?

— О, как высокопарно. Но по сути верно. Мы ведь автоколонна. У всех телефоны, постоянный обмен информацией. Аджи рискует штрафом… взяткой — и только.

Я перевёл дух. Воздух показался прохладным и свежим. Глянул на Эна. Тот улыбался сквозь ещё не прошедший испуг.

— Пожалуйста, познакомьте меня с Аджи в Паданге. Я хочу его поблагодарить за то, как он искусно изобразил пьяного за рулём.

Ина закатила глаза:

— Если бы изобразил! Он и в самом деле пьян в стельку. Оскорбление пророка.

Ниджон улыбнулся нам и снова закрыл дверцы.

— Натерпелись страху, — сказала Ина и положила руку на моё предплечье.

Я извинился за то, что стал причиной стольких неприятностей.

— Ерунда, — возразила она. — Мы теперь друзья. И риск не так велик, как вы себе представляете. Полиция, конечно, не сахар, но всё же они свои, местные, и подчиняются местным неписаным законам. Другие хуже. Люди из Джакарты, новые реформазы или как они там себя называют… Ведь и вы бы рискнули ради нас, если бы возникла необходимость. Ведь так, пак Тайлер?

— Да. Конечно.

Её рука слегка дрожала. Она заглянула мне в глаза: