Array Журнал «Если» - «Если», 2010 № 04

Я только глубоко вздохнул и нажал на педаль газа…

Шоссе было погружено во тьму. В такую погоду спускаться с перевала по крутому серпантину стал бы только безнадежный псих. Именно такой, как я…

Я почти не помнил, как мне удалось добраться до города. В память врезались лишь отрывочные ощущения: белесая от корочки льда лента дороги в желтоватом свете слабых фар, жалобный вой надрывающегося от перегрузки моторчика и скрежет коробки скоростей. Тормозить по гололеду было бесполезно — пару раз я попытался это сделать, и оба раза меня едва не унесло в пропасть, чисто формально отгороженную от дороги редкими стальными столбиками…

Когда спуск наконец стал достаточно пологим и впереди замаячили огни первой пригородной забегаловки, я остановил машину, чудом не опрокинув ее в глубокий кювет, отодрал от руля сведенные судорогой, ничего не чувствующие пальцы, вылез и основательно проблевался. Прямо посреди обледенелого шоссе…

В городке была всего одна дежурная аптека, и мне пришлось долго колесить по безлюдным улицам, прежде чем я отыскал ее.

Полусонная тетка за стойкой долго не могла уразуметь, с какой стати она должна среди ночи выдавать сильнодействующие лекарства без рецепта врача. Сперва я чуть не убил ее (от этой идеи меня заставила отказаться лишь мысль о том, что я потрачу уйму времени, роясь в бесчисленных ящичках высоченных шкафов). В итоге, я выгреб из кошелька и карманов все имевшиеся платежные средства и стоял перед аптекаршей на коленях до тех пор, пока она не снизошла удовлетворить мою сопливую мольбу…

Путь обратно мне показался уже не таким страшным. И пусть колеса то и дело пробуксовывали на ледяном подъеме в гору, пусть машину кидало из стороны в сторону и я ежесекундно рисковал потерять управление, главное — я победил свою фобию и теперь меня пугало лишь одно: мысль о том, что я опоздаю и моя любимая женщина скончается, не дождавшись меня…

Когда, по моим расчетам, до нашего домика оставалось совсем немного, из-за крутого поворота мне прямо в лицо выстрелил яркий свет мощных фар и навстречу юзом, почти сложившись пополам, вылетела длинная фура с прицепом. Черт знает, зачем этому дальнобойщику вздумалось проходить серпантин в такую гиблую ночь, но сейчас он несся прямо на меня, визжа бесполезными тормозами и даже не пытаясь избежать столкновения, а я ничего не мог поделать. Кроме того, чтобы в последний момент бросить «пежо» на край пропасти, пропуская взбесившийся грузовик. А когда я уже было поверил, что опасность миновала и на этот раз, машина моя вдруг закрутилась волчком, а затем устремилась вниз, в бездонную тьму…

Невероятно, но мне каким-то образом удалось распахнуть дверцу и вывалиться наружу. Когда я очухался, то обнаружил себя распростертым на самом краю обрыва. Где-то внизу ревел, удаляясь, дизель фуры, а тьму на дне пропасти разрывали огненные всполохи от пылавшего ярким пламенем автомобильчика.

Кое-как поднявшись, я заковылял по обочине, нащупывая во тьме столбики, чтобы не сбиться с дороги. По лицу текло что-то теплое и липкое, и до меня не сразу дошло, что это кровь из моей разбитой головы.

Утешало одно: лекарство лежало в кармане, а не сгорело на дне ущелья вместе с машиной…

Вот и дом.

Я остановился, чтобы перевести дыхание. И остолбенел.

Все окна в домике были ярко освещены.

Неужели за время моего отсутствия сюда нагрянули посланцы Зефира?!

Мне представилось страшное зрелище: Мира, привязанная к стулу, с залепленным скотчем ртом, и бритоголовый детина с пистолетом, хлещущий мою девочку по щекам и приговаривающий: "Где он?.. Куда он делся?.. Говори, сучка, а то вышибу мозги!"…

Я подкрался к окну гостиной и осторожно заглянул в него.

Не было ни вооруженных головорезов, ни истязаемой Миры.

Нет, Мира все-таки была там. Но одна. Целая и невредимая. И даже живая и здоровая.

И вообще, это была уже не та слабая и беззащитная девушка, которую я знал и любил. Теперь я видел перед собой этакую суперменшу, героиню голливудских боевиков. Мила Йовович из «Ультрафиолета» или "Пятого элемента" просто в подметки не годилась этой женщине-вамп во всем черном (черный свитер "под горло", черная кожаная куртка, черные плотные штаны "в обтяжку") и с сотовым телефоном в руке, поднесенной к уху.

С кем она могла разговаривать сейчас? И где это, интересно, она раздобыла весь этот траурно-боевой гардероб?

Хотя это было не так уж важно. Важнее было другое.

Подстава. Меня провели, как кролика, потерявшего голову от одного вида самки.