Вот ответ. ОН — это награда за все.
Стоит лишь убрать ненужного свидетеля — и Институт никогда не узнает, куда пропал профессор Грегор, а Обитаемые миры продолжат, как и раньше, грезить о Храме Бессердечного Бога…
Удар вышел неуклюжим — сказалось волнение. Профессор встретился с ним взглядом и даже успел испугаться. Но Карел следовал интуиции и знал, что не ошибается.
И только потом он осознал, что в поведении Грегора была одна странность.
Почему-то профессор называл самый большой слиток золота, какой только доводилось видеть Карелу, — ОНА.
— Грегор… — Теа украдкой смахнула слезу. — Глупый Грегор… зачем, зачем ему нужно было кому-то что-то доказывать? Особенно мне? Я… скажи, неужели я виновата в его смерти?
— Не говори глупостей, — Лукас подал девушке платок. — Если ты виновата, то весь Институт надо обвинить в убийстве… скопом и сговором.
Они стояли в холле Музея обитаемых миров. Был вечер, посетители уже разошлись, и лишь служитель наблюдал за роботами-подметальщиками.
— Скажи, откуда тебе известна эта история? Свидетелей ведь не осталось…
— Да оттуда же, откуда и все остальные истории. Вещь поделилась с нами знанием, стоило лишь пожелать… ты всё поймешь сама, когда увидишь её.
Теа отрешенно кивнула.
Подметальщики закончили уборку в холле и, деловито жужжа, покатили в сторону выставочного зала.
Служитель последовал за ними.
РАССМЕШИТЬ посетителей цирка оказалось непросто.
Это провал. Самый настоящий провал…
"Я тебя предупреждал!" — скажет Толстяк Хью. Определенно скажет. А потом начнет объяснять, что заработок клоунессы напрямую зависит от того, как будут реагировать зрители на её ужимки и прыжки. Дескать, не хочешь прыгать — сиди голодная…
Можно подумать, она этого не понимает.
Сона ступила на движущуюся дорожку, запахнув плащ и опустив голову, как будто кто-то мог узнать клоунессу без грима. Когда-то Толстяк пожалел её — голодную, оборванную бродяжку, без гроша в кармане, без документов и без языка, — приютил, многому научил. Возможно, даже влюбился. Слегка. Что бы там ни было, она должна отплатить ему добром за добро, должна отработать все — чтобы потом со спокойной душой уйти.
Но не получается…
"Я ненавижу цирк, Хью. Почему ты оказался циркачом? Все эти звери, такие непохожие на земных… я их боюсь до смерти. А зрителей боюсь ещё больше, и они это чувствуют. От меня нет никакого толка, понимаешь? Я не могу стать воздушной гимнасткой, жонглировать тоже не умею. Я даже рассмешить людей не могу…"
Дорожка ускорилась. Мимо проносились темные силуэты домов, мелькали тени — ночью все кошки серы, как говорят на Земле, а на планете под названием Ливень серым становится все — люди, вещи, стены домов… что можно противопоставить вечному дождю? Какие краски его выдержат, когда даже мысли через некоторое время выцветают?
Поэтому Ливень — идеальное место для того, кто хочет спрятаться. Стать маленькой серой мышкой…
"Ты ничем мне не обязана, — скажет Толстяк. — Можешь уходить, если хочешь. Желаю счастливого пути".
Ага. Ему она ничем не обязана. Но есть ведь её внутреннее Я — перед ним не оправдаешься так просто…
"Ты не понимаешь, Хью. Я должна отблагодарить тебя, иначе… не знаю, что произойдет иначе, но это последнее, что связывает меня с моей родной планетой — честь. Долг. Если я пойду против совести, то окончательно потеряю себя".
Задумавшись, Сона сошла с дорожки намного раньше, чем следовало. Другой на её месте вернулся бы назад на движущуюся ленту, но девушка пошла пешком, прямо по лужам. Словно пожалев её, дождь перестал — Сона удивленно взглянула на темное хмурое небо, пожала плечами и пробормотала: "Спасибо".
— Помогите… — раздалось откуда-то слева.
Она огляделась. Вокруг не было ни души, даже дорожка, шурша, бежала вперед и вперед без единого пассажира — этот район пользовался дурной славой, но только не для подруги Толстяка Хью.
Одна из теней шевельнулась.
— Прошу… помогите…
Человек сидел, прислонившись к стене дома, прижимая руки к животу. Его одежда — это было видно даже в сумерках — промокла от крови.
— Что с вами случилось?
Глупейший вопрос. Одинокий путник, у которого на лбу написано "инопланетник", ночью, в квартале Цирковых братьев… пожалуй, более верного способа самоубийства не существовало ни на одном из Обитаемых миров. Братья поработали отменно: даже если она, рискуя получить пулю в лоб, постучится к кому-нибудь и попросит вызвать врача, будет поздно.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу