Пирамиды Астрала

- Главное, держи себя в руках! – я пытался настроить Славку на более деловой лад. – Сейчас заскочим ко мне за «лекарством», съедим его по дороге и от тебя отправимся на встречу с Таше. Генератор ведь у вас. Да, надо еще таймер не забыть взять…

Я пулей взлетел на свой четвертый этаж, захватив кроме «лекарства» и таймера, флягу с водой - запить по пути «таблетки». Не отъезжая, все приняли дозу. Потом Федька, как угорелый, погнал свою Ниву к Славиному дому. У себя в подъезде, ярослав попытался припустить бегом наверх, но я притормозил его, сказав:

- Не спеши! Еще семь минут, пока лекарство подействует. Успеем и на лифте. И ложиться лучше в спокойном состоянии, а то мы на бегу еще свой прибор не пробовали. А вдруг что-нибудь не так сработает, - к счастью, лифт был внизу, и долго уговаривать Славу не пришлось.

Пока электросаркофаг отщелкивал десять этажей вверх, внутри стояла напряженная тишина. Спрашивать Славу подробности не поворачивался язык, а думать сейчас о чем-нибудь другом было невозможно. Пока поднимались и подключали генератор через таймер, как раз ушло необходимых семь минут.

- Я пойду первым, для подстраховки, чтобы Слава чего не учудил! - ультимативным тоном заявил я и одел «шапку». Славка смотрел по-собачьи просящими глазами, но я не поддавался. – Федя, идешь последним! Выставь таймер на десять минут и ныряй за Славой. С нас снимай электроды, как только мы отключимся, - при этом лег на пол и махнул Федьке, чтобы он запускал генератор…

***

…Она стояла рядом, в паре метров от кровати. Таша была прекрасна, как никогда. Сейчас я мог признаться себе, что завидовал Славе, и просто не давал воли свей фантазии представить ее своей девушкой. Огромные серые глаза лучились любовью и состраданием. Она выглядела не совсем обычно. Ее как будто переполняла какая-то божественная энергия, которая изливалась вокруг теплым потоком. Я, купаясь в этом ощущении блаженства, подошел ближе, взял за протянутые руки и сказал первые слова, которые пришли на ум:

- Прости…

- За что? – она обняла меня, и я почувствовал, насколько лишним было мое чувство стыда перед Славой и насколько неуместным было вспоминать об этом сейчас.

- За то, что вперед Славы полез. Он сейчас придет.

- Нет, все правильно. Ты не понимаешь, как я тебе благодарна! Ты услышал меня, помог Славе, ты успел. Я чувствую: у меня осталось совсем немного времени.

Неожиданно для самого себя я признался:

- Я… оказывается, люблю тебя.

- Глупый! И я люблю тебя! И Федю! – она гладила меня по голове. – Но со Славой мы одно единое. Понимаешь?

Я понял, что высказал то чувство любви, которое рождается между людьми, независимо от их природы и социального статуса. Это чувство, которое испытывают друг другу родственные души, как мать к своему ребенку, как близкие друзья, как внуки к своим дедушкам и бабушкам. И это чувство может быть нисколько не слабее, чем отношения между влюбленной парой. Просто Таша со Славой были нераздельным целым, которому на моих глазах суждено было разбиться.

- Да, я понимаю, кивнул я. – Иди к Славе. Мы с Федей пойдем в соседнюю комнату. Позовите нас, когда будет нужно.

Она подошла к появившемуся «здесь» Ярославу. Когда он «встал» у кровати, Таша была уже рядом с ним. Они взялись за руки и молча, неотрывно смотрели друг другу в глаза. Тем временем, я подхватил вывалившегося в подпространство Федьку и уволок в гостиную прямо через перегородку стены…

Слава с Ташей утопали в глазах друг друга. Миллион вопросов и миллион ответов было в этом взгляде.

«Любимый!» - беззвучно шептали Ташины губы.

«Любимая!» - так же беззвучно отвечал Слава.

Слезы счастья и сожаления чертили дорожки по их щекам. Им не нужно было ничего говорить. Все их чувства и мысли мощными потоками переливались друг другу. Они любовались и пытались запомнить мельчайшие черточки любимого, понимая, что этот единственный шанс, брошенный им игривой судьбой, нужно использовать до конца – следующая встреча может состояться спустя вечность. Они впитывали в себя все чувства и ощущения с неистовой жадностью осеннего зверька, делающего запасы на зиму, чтобы пережить этот мучительно долгий, холодный, тоскливый и неотвратимый отрезок жизни. Чтобы вспоминать по крупице и скаредно расходовать припасенную память, растягивая ее на всю безысходную бесконечность только лишь за тем, чтобы дотянуть до новой встречи – пусть полуживым, но дотянуть.

Налюбовавшись друг другом, они обнялись и слились в долгом поцелуе. И только после этого смогли «произносить» хоть что-то осмысленное.