Дмитрий Исаков - Мурзик

- Не пойдет.

- Что не пойдет? - удивился я.

- Я отдам Шурику приемник, как ты говоришь, почти задарма, он наделает микросхем хренову кучу, раскидает их по свету, все лабухи понавставляют их в усилители и начнут лабать не хуже меня, и я останусь, естественно, с носом.

- Ну еще с Маринкой.

- Она и так никуда не денется. А. вот денежки - тю-тю!

- Во-первых, ты себе сегодня же наделаешь кучу микросхем и отдашь приемник Шурику.

- Если я его найду.

- Найдешь. Съездишь к Лоре и найдешь.

- Ну и что?

- А то, что Шурику ты тоже накажешь побыстрей избавиться от приемника и до поры до времени попридержать микросхемы.

- Зачем?

- Приемник надо будет передавать...

- Продавать.

- Какая разница. С условием временной нереализации микросхем.

- И чем это мотивировать?

- Тем, что цена на незнакомый товар сейчас мизерная, а держать у себя приемник и тем более первому начать сбывать микросхемы при вашей тотальной полицейской системе - настоящее самоубийство. Обязательно загребут и припаяют на полную катушку, политику!

- Да-а!

- Вот так и объяснять каждый раз, когда отдается приемник, и это будет как бы игра - кто первый не выдержит и начнет продавать! А как только товар появится на рынке, вы сразу же об этом узнаете и тогда продадите его по настоящей цене, рублей за двести-триста за штуку.

- А если ими завалят рынок?

- Не завалят. Обязательно рано или поздно приемник загребут, и тогда все будет нормально.

- Понятно.

- И уже Шурик должен отдать приемник совершенно незнакомому человеку, чтобы вас не загребли. Понял?

- Понятно! Но как же насчет музыки?

- А насчет музыки все очень просто! Не все такие умники как ты, и когда будешь проводить инструктаж об использовании микросхем, говори только о радио и телевизорах и наплети что-нибудь про пробой полевых транзисторов от статического электричества, и страшно накажи, что их можно ставить только в радиоприемные устройства - и все, а то микросхемы будут гореть.

- Думаешь, пройдет?

- Конечно. Уж слишком хорошо они работают, чтобы кто-нибудь додумался транжирить этот дефицит и ставить подряд в одно устройство две микросхемы. Ведь только вторая микросхема, как я понял, начинает реставрировать и синтезировать музыку, а первая только убирает шумы, повышает чувствительность, избирательность, ну и переводит обыкновенную речь.

Димик почесал свой загривок, и не найдя достойных аргументов, согласился со мной. На прощание я еще раз предупредил его, чтобы он непременно сегодня наделал микросхем и избавился от приемника. А чтобы он не расстраивался, я пообещал ему еще одну пачку денег. Я бы ему сразу же их дал, но у меня их с собой не было, и, как показали дальнейшие события хорошо что их у меня с собой не было!

Как только мы вошли к себе в номер - нас начали "вязать".

Только на Лубянке, в кабинете следователя я узнал, где мы прокололись.

Мой настоящий паспорт в кармане варенок. Его нашла горничная и сразу же заложила, сволочь. Хотя если честно, то просто честный человек, ведь судя по тому, как с нами разговаривали, нас принимали за американских супершпионов.

Следователь долго любезно обхаживал меня, время от времени вставляя в разговор английские словечки, угощал меня "Кэмелом" и я, даже обнаглев, потребовал от него жвачки, о чем он обязательно обещал поспособствовать, и все шло даже очень хорошо (хотя, на Лубянке такого не бывает с такими как я), но тут открылась дверь, и в кабинет ввели Димика.

Димик был явно напуган, что было в порядке вещей. Но надо отдать ему должное - когда его усадили напротив меня, он, решив испытать все-таки судьбу, состроил зверскую рожу и прошипел в мою сторону:

- Кто это?

Следователь внимательно изучал нашу реакцию, и я решил тоже покуражиться.

- А! Это тот дурачок, которому посчастливилось быть похожим на меня и у которого наши люди скопировали паспорт, - лениво прошамкал я, совершенно не надеясь на положительный эффект.

Уж слишком притянута за уши была придуманная мной за эти секунды версия, и я приготовился к граду вопросов о штампах в моем паспорте, и зачем вообще он мне был нужен, и небось они уже знали о нашем визите к Димику и так далее.

Но как ни странно, ни сейчас, ни позже версия с Димиком больше ни разу не обсуждалась.

Это можно было объяснить происками моего второго интеллекта, а скорее всего кэгэбэшники до того были рады, что поймали нас и принимали, видно, за большие шишки, и им так хотелось побыстрее доложить о победе над нами, тем более мы сразу раскололись, что думать о каких-то там мелких нестыковках ну совершенно было некогда.