Николай Симонов - Миллениум

Отодрав часть слоя внешней обшивки аварийного модуля, Павлов проявил интерес к следующим слоям. Вена Саймон, поворчав, на эксперимент согласилась. Второй, внешний слой состоял из химически стойкого материала, получаемого прессованием порошка графита, пропитанного полиэфирной смолой. Он легко поддавался механической обработке, но у него был один недостаток — малая прочность на удар. Павлов решил, что это — антегмит. Третий, внешний слой аварийного модуля оказался совершенно прозрачный, так как был изготовлен из акриловой пластмассы, которая в 100 раз прочнее, чем обычное стекло, но при этом легко разрезается обыкновенной ножовкой. Четвертый слой состоял из какого-то мягкого материала, похожего на пенопласт. Вена Саймон высказала предположение, что это — пеноизол — легкий, прочный, негорючий и влагостойкий теплоизолятор.

Так, в процессе строительства бани Павлов не только освоил плотницкие навыки, но и открыл полезные свойства материалов, из которых был изготовлен аварийный модуль. В конце концов, он уговорил Вену Саймон снять с аварийного модуля первые три верхних слоя и употребить их в качестве строительного материала. Без этих слоев аварийный модуль ничего не терял в своих сухопутных достоинствах, а плавать на нем они, вроде бы, не собирались. Листы антегмита, вместо шифера, пошли на покрытие крыши бани. Из акриловой пластмассы получились великолепные стекла для оконных проемов предбанника. Эту важную пристройку к бане Павлов соорудил из отходов деловой древесины и оштукатурил стены раствором из глины и вулканического пепла.

Окна, двери, полки, ведра, тазы и ковши из мягкой древесины пальмовых деревьев он уже делал не спеша, когда непогода загоняла его под крышу. Сразу насладиться плодами своего труда, то есть попариться, он позволить себе не мог, поскольку стены сруба были не проконопачены. От знатоков русской бани он знал, что раньше, чем через шесть месяцев после постройки бани конопачение делать бессмысленно: бревна должны просохнуть и улежаться.

Шло время. Дни становились длиннее. Осадки сошли на нет. Над акваторией Байкала нависло сине-зеленое безоблачное небо. Были дни, когда воздух прогревался до +25 градусов по шкале Цельсия. Снова можно было загорать и купаться. Отказала водородная батарея, и они, оставшись без электричества, перешли жить в предбанник, перетащив из аварийного модуля свои кресла-кровати. Вена Саймон постаралась сделать новое жилье максимально комфортным: побелила оштукатуренные стены меловым раствором и сплела из волокон пальмового дерева красивые циновки. Не удовлетворившись этим, она ободрала всю внутреннюю пластмассовую обшивку аварийного модуля и обила ею пол, потолок и двери.

Ежедневно измеряя время и место восхода и захода Солнца, Павлов довольно точно определил дату весеннего равноденствия, то есть момент, когда небесное светило в своём видимом движении пересекает небесный экватор. В дни весеннего равноденствия Солнце восходит почти точно на востоке и заходит почти точно на западе, и для всех мест Земли (исключая районы земных полюсов) день почти равен ночи. Это знаковое астрономическое событие они назвали Днем Благодарения, то есть днем памяти своих незабвенных родителей.

В День Благодарения они снова ели жареного гуся с гарниром из плодов хлебного дерева под устричным соусом. Вот только домашнее пальмовое вино Павлову пришлось употреблять в одиночестве. Вена Саймон на его вопрос: "Почему не пьешь?" — погладила свой живот, и он понял, что она имеет в виду. Неделю назад ребенок, которого она вынашивала, заявил о своем присутствии первым толчком. Ей, конечно, следовало бы взвеситься и сделать УЗИ, пройти обследование у квалифицированных врачей, но обо всем этом в их ситуации можно было только мечтать.

— Сколько осталось ждать? — заботливо поинтересовался он.

— Сейчас по всем признакам шестнадцатая неделя. Осталось еще двадцать четыре. Если сейчас март, то ребенок должен родиться в середине августа, — предположила она.

Павлову очень хотелось завершить строительство дома не позднее, чем его супруга разрешится от бремени. Он уже приступил к кладке ленточного фундамента, но очень переживал из-за того, что без электролебедки ему, наверное, будет совсем несподручно трелевать спиленные стволы и устанавливать верхние венцы срубов. Вторая проблема, это — доски для настила пола и потолка. Он изготавливал их дедовским способом: расщеплял бревна при помощи клиньев и киянки, а затем обрабатывал поверхность топором и рубанком. За три часа каторжного труда получались две доски, а их нужны были сотни.