Николай Симонов - Миллениум

Смертельно побледнев при виде оружия, пан Кшиштов открыл своим ключом дверь. Когда дверь распахнулась, Павлов без лишних церемоний вытолкнул проводника из вагона, а затем, осмотревшись, на полном ходу выскочил сам и кубарем покатился вниз по откосу, рискуя сломать себе шею.

Павлову крупно повезло. После того, как он избавился от паспорта на имя Семена Ивановича Горбункова и от пистолета Макарова с глушителем, ему удалось запрыгнуть на тормозную площадку хвостового крытого вагона грузового состава поезда, медленно отходящего от Бреста. Это был воинский эшелон, принадлежавший Западной группе войск, которая в 1990 году начала передислоцироваться из Восточной Германии вглубь территории СССР. На тормозной площадке находился оборудованный пост охраны, но, почему то, без часовых, о недавнем присутствии которых напоминали окурки, грязная плащ-палатка, рваные портянки, пустые консервные банки и бутылки из-под водки.

Проехав около часа, воинский состав остановился неподалеку от какого-то полустанка, где Павлов благополучно пересел на электропоезд сообщением Брест — Барановичи. Так как билет он покупать не решился, то очень волновался, однако все обошлось: контролеры в полупустом вагоне не появились. Оказавшись на железнодорожном вокзале в Барановичах, он, справившись с расписанием, занял очередь в билетную кассу и купил билет на электропоезд сообщением Барановичи — Минск. Волнение не проходило, ибо он опасался, что, кроме контролеров, ему придется иметь дело с белорусской милицией, которая, наверняка, нагрянет с проверкой документов, получив соответствующее указание из Бреста. Однако и на этот раз волнения оказались напрасными.

За час до полудня Павлов беспрепятственно доехал до Минска, который встретил его проливным дождем. Что делать дальше он не знал: то ли двигаться в Москву, взяв билет на прямой или проходящий поезд, то ли осесть в какой-нибудь среднерусской глубинке, где его никто не знает. Он несколько раз подходил к кабине междугородного телефона-автомата и занимал очередь, чтобы позвонить Цибикову и сообщить ему о смерти его сына Игоря, но, всякий раз, как только ему предоставлялась возможность сделать звонок, ноги у него подкашивались, а к горлу подступала тошнота.

Он принял решение ехать в Москву. Все его документы: общегражданский паспорт, военный билет, дипломы об образовании и даже свидетельство о выписке из больницы имени В.И. Яковенко, — находились в его московской квартире. Билеты на поезда дальнего следования в то время можно было купить без предъявления документов, удостоверяющих личность. Павлов располагал 250-ю советскими рублями, — суммой, достаточной для оплаты дорожных расходов. Напомним читателю, что в СССР в 1990 году билет в купейный вагон любого скорого "фирменного" поезда стоил не более двадцати рублей, правда, в летний период их, зачастую, приходилось покупать с рук у спекулянтов.

Потолкавшись в очередях у билетных касс, Павлов купил билет в спальный вагон на пассажирский поезд сообщением "Минск-Москва", отправляющийся в 15.30 московского времени. Согласно расписанию, поезд прибывал в Москву на следующий день в 6 часов утра. Павлова это вполне устраивало, так как он мог появиться в своей квартире незаметно для соседей, а затем, отдохнув, в спокойной обстановке, не торопясь, написать заявление в милицию и органы госбезопасности с изложением событий и обстоятельств его несостоявшейся поездки в Варшаву и гибели доктора Ситникова от руки неизвестного убийцы. Он нисколько не сомневался в том, что насильственная смерть его друга-доктора в вагоне международного поезда станет причиной крупного международного скандала и приведет к осложнению советско-американских отношений.

До отправления пассажирского поезда "Минск-Москва" оставалось два с половиной часа, которые он употребил с пользой для себя: пообедал в привокзальном ресторане и сходил в парикмахерскую. Усаживаясь в кресло парикмахера, он с болью заметил в зеркале седые пряди волос, которые неожиданно появились на его висках. В этот момент до него дошло, что его, возможно, объявили в уголовный розыск по подозрению в совершении двойного убийства: доктора Ситника и проводника-поляка, которого он, не отдавая отчета в своих действиях, вытолкнул из вагона. От этого ему стало совсем не по себе, и сразу захотелось не в Москву, а куда-нибудь подальше, например, в Иркутск.

В парикмахерской работало радио, и Павлов, невзначай, поинтересовался у молоденькой девушки, которая его стригла, не передавали ли в последних новостях про инцидент, произошедший сегодня утром в пограничном Бресте. Девушка-парикмахер, которую звали Лида, сказала, что с утра по радио в основном говорят о встрече министра иностранных дел СССР Эдуарда Шеварднадзе и госсекретаря США Бейкера, о землетрясении близ казахстанского озера Зайсан, да еще про Кувейт и Ирак, а про Брест она ничего такого не слышала. Оставив Лиде щедрые чаевые, Павлов отправился в зал ожидания, прикупив, по пути, в привокзальном буфете пять бутылок минского светлого пива и столько же бутербродов с красной рыбой.