Николай Симонов - Миллениум

— Да, наука, это- вещь! — подумал Пик-вик, живо представив себе, как в его родовую лагуну заходят одна за другой стаи сардин, а еще лучше — сёмги, горбуши, кеты и лосося…

Белуха Юлия, не обращая внимания на многочисленных свидетелей, поднырнула под Пик-вика, перевернулась на спину, и страстно прижалась своим брюхом к его животу. Пик-вик притормозил, и с вожделением ощутил приятную упругость ее млечных желез. Затем Юлия медленно в вертикальном положении стала опускаться вниз, и, достигнув песчаного грунта, заросшего водорослями, растянулась на нем, как на пуховой перине. Забыв про все на свете, Пик-вик приготовился к спариванию, но в самый ответственный момент в непосредственной близости от Юлии из-под земли вырвался и громко булькнул пузырь метана. Юлия испуганно взвизгнула и, оттолкнувшись от грунта хвостовым плавником, поспешила на поверхность. Отдышавшись, она прикоснулась своим рострумом (передняя часть дельфиньего черепа, расположенная впереди обонятельных капсул — Прим. Авт.) к его клюву, и предложила совершить повторное погружение.

— Поплыли лучше в коралловый сад. У меня сегодня уйма свободного времени, — прощелкал Пик-вик и напомнил своей новой знакомой о том, что они все-таки в общественном месте. Кроме того, он опасался, что о его романе станет известно его ревнивой супруге, и тогда по возвращению домой его ждет грандиозный скандал.

— Ну, пожалуйста, хоть один разок. Все уже отправились на обед. Нас никто не увидит, — настаивала развратная белуха, и Пик-вику пришлось согласиться. Как говорится, желание женщины — закон, до тех пор, пока желание мужчины — женщина.

Получив удовольствие, Юлия, как типичная нимфоманка, сразу утратила к нему интерес. Она, вдруг, "вспомнила", что у нее через полчаса репетиция в музыкальном кружке. Пик-вик же, напротив, раззадорился и жаждал продолжения интимных отношений.

— Знаешь, милая, я ведь использовал свои возможности только наполовину, — просвистел он, нежно кусая Юлию за грудные плавники. Он, конечно, лукавил, но надеялся на то, что юная белуха вряд ли откажется от испытания более глубоких и проникновенных ощущений.

— Ничего, если я опоздаю на несколько минут, — неуверенно прощелкала она в ответ.

— В коралловом саду я знаю место, где живут огромные устрицы. Они такие большие, что едва умещаются во рту, — прощелкал Пик-вик, меняя тактику соблазнения. Ему было известно, что белухи — великие гурманы, которые за дюжину сочных устриц свою душу черной акуле по прозвищу Сатана без раздумий отдадут.

— Где, где это место? — оживилась Юлия, и Пик-вик понял, что попал прямо в десятку, то есть в центр окружности из воздушных пузырьков.

III

Где-то в пятом часу утра Павлов проснулся, услышав подозрительный шум, вроде хлопка пробки открываемой бутылки шампанского, но, не придав этому значения, снова заснул. В половине шестого утра он проснулся окончательно, услышав громкий голос проводника, предупреждавшего пассажиров о том, что через полчаса поезд прибудет в Брест и просил приготовиться к прохождению пограничного и таможенного контроля.

Повернувшись на спину и, вытянув ноги, Павлов почувствовал босыми ступнями что-то мокрое и липкое. За окном еще только брезжил рассвет, поэтому он включил лампу ночного освещения. То, что он затем увидел, едва не привело его к обмороку: простынь в его ногах была залита кровью. Кровь сочилась сверху, и он сразу подумал про Ермака, спавшего над ним на средней полке.

Выбравшись со своего лежачего места, он схватился за сердце. Средняя полка оказалась пустой, а на верхней полке с простреленной головой, лицом к двери и ногами к окну, лежал доктор Ситников. Убийце, если он открыл дверь в купе снаружи, было очень легко произвести смертельный выстрел, так как доктор спал, расположившись изголовьем к двери, видно, опасаясь, что его из окна продует.

Павлов хотел было закричать изо всех сил, но в этот момент почувствовал под ногами какой-то металлический предмет, который он, нагнувшись, машинально поднял пола и с ужасом увидел в своих руках пистолет с глушителем. До него сразу дошло, что убийца еще и решил его подставить, бросив орудие убийства на месте преступления.

— Кто это сделал?! Ермак?! Зачем?! Какая ему от этого выгода?! — лихорадочно размышлял Павлов, прекрасно осознавая, что у него на счету каждая минута: поезд вот-вот въедет в Брест, и он окажется в руках польской полиции.

Павлов быстро оделся в свой спортивный костюм, обул кроссовки, схватил свою куртку, в которой находились его документы и бумажник, и, выйдя из купе, быстрым шагом направился в сторону тамбура. Там он столкнулся лицом к лицу с паном Кшиштовом и, направив на него ПМ с глушителем (2), потребовал, чтобы тот немедленно открыл ему дверь вагона.