Джек Макдевит - Двигатели Бога

– Нужно будет подпереть потолок, Триф, – сказал он. – По обе стороны пролома.

– Хорошо. Не уходи. Опоры сейчас будут.

В ожидании опор Джордж подвинул лампу вперед. Помещение могло быть служебным помещением военной часовни, местом, в котором священники готовились к отправлению службы и где они, возможно, хранили свои проповеди и священные предметы.

– Ты что-нибудь видишь? – окликнул его Триф.

– Да. Там что-то было. Может, какой-то предмет мебели. – Справа от него, наполовину погруженный в ил, до него не дотянуться. Он был из металла. – Не пойму что, – ответил Джордж. – Может быть, умывальник. Или горка. Не могу точно сказать.

Триф приблизился с парой подпорок.

– Давай установим сначала эти, – предложил он.

– Минутку. – Джордж немного продвинулся вперед. Он ощущал тяжесть нависшего над ним Храма. – Мне кажется, это механизм.

– Здесь? Что за машина?

– Не знаю. Но видно корпус. Подожди. – Отверстие было слишком узким для него. Он подался назад, выгреб ил и упавшие камни и сделал еще одну попытку.

– Хватит, Джордж, – сказал Триф, – давай все сделаем как надо.

Он просунул плечи в проход и продвинулся вперед.

– Здесь металлическая рама. А на ней – а, черт, Триф, я не знаю, что это. – На левом предплечье у него была закреплена камера. – Мэгги, ты здесь? – спросил он по комму. – Ты видишь это?

– Мэгги сейчас будет, – ответила дежурившая Энди.

Джордж с усилием продвинулся еще немного вперед.

– Что там у тебя, Джордж? – Это была Мэгги. Он знал, что она пытается рассмотреть предмет на большом экране.

– Не знаю. – Теперь он уже был внутри и стоял около прибора. Металлические перегородки и пластины соединялись пружинами и штифтами. Все ужасно ржавое.

– Посвети слева, – попросила Мэгги. – Смотри, там лоток. А на нем маленькие предметы, как будто камешки. Посмотри, не прикреплены ли они, – попросила она.

Он взял один из камней, осторожно очистил его и поднес к камере. На нем было темное грязное пятно.

Мэгги несколько мгновений молчала. Потом мягко произнесла:

– Черт возьми, Джордж, мне кажется, ты нашел печатный станок!

– Отлично, – ответил Джордж.

– Да, конечно. – Голос ее звучал оживленно, и он услышал, как она хлопнула в ладоши. – Покажи мне раму.

Он показал.

– Поближе, – попросила она, – и потом добавила: – Там есть литеры.

– А язык? – спросила Энди. – Ты можешь определить?

– Пока нет. Но, может быть, нам удастся это сделать. – Он слышал, как она дышит. – Возможно, мы сорвали банк.

– Что ты имеешь в виду?

– В таком месте, как этот Храм, были необходимы таблички с молитвами на разных языках. Или что-то в этом роде. Если здесь может быть Розеттский камень, то это он. Джордж, тащи его сюда.

Генри дремал в комнате отдыха, когда его разбудил зуммер комма. Он сразу проснулся. Все это время Генри жил в предчувствии катастрофы. Он знал, что нарушает правила техники безопасности, рискует людьми, рискует своей карьерой. Хорошего мало, но он знал, что все это принадлежит истории. На осторожность не было времени.

– Что там, Энди?

– Космик на связи. Хочешь послушать? Или поговорить?

– Я занят, – ответил он. – Разговаривай сама. Если понадобится, скажи, что проконсультируешься со мной и потом ответишь. И еще, Энди…

– Да?

– Сделай так, чтобы они не беспокоились, ладно? – Он смахнул с себя остатки сна, встал и побрел вниз в операторскую.

Генри любил Куракуа. Любил горные кряжи, длинные извилистые реки, огромные безмолвные пространства и покинутые города. Древние стены и башни поднимались из чащи лесов. Они окаймляли равнины и гавани. Многие из наиболее поздних руин были в довольно хорошем состоянии. При прогулке по ним так и казалось, что фонтаны вот-вот забьют, а огни зажгутся, и авеню заполнят машины. Куракуа, как любил говорить Ричард, подходящее место на берегу времени.

Он провел здесь шестнадцать лет, дважды женился. Одну жену Генри нашел на вершине Эскийских Золотых Ступенек. Он возвращался на Землю лишь при крайней необходимости, чтобы сражаться за финансирование или принять вызов тех, кто оспаривал его приоритет. Он рабочая лошадка, археолог, занимающийся полевыми раскопками, профессионал, компетентный и жесткий, с ним хорошо работалось. Не такой блестящий, как Ричард, но надежный и методичный. Если можно сказать, что Ричард заинтересовался надписью в Оз, то в равной мере это относилось и к Генри. И не потому, что за символами крылись какие-то глубокие тайны, а потому, что он понимал, что от него ускользает главная истина, без которой нельзя понять этот предмет, столь им любимый.