Джек Макдевит - Двигатели Бога

– Я оценила это. – Хатч работала по контракту, она не служащая Академии. – Зачем вы летите?

– Хочу увидеть Оз, – ответил он.

Ричард закончил разговор по радио. Внизу прогулочное судно огибало остров Конституции, заворачивая в порт. Пассажиры столпились у борта. В руках они держали зонтики, так как все утро моросил мелкий дождь. Они жевали сэндвичи, и у всех были под рукой ветронепроницаемые куртки, в которых в на самом деле не было никакой необходимости. Толстый человек в широком сером свитере сидел на корме и кормил чаек.

Свежий ветерок пробегал по воде. Ричард смотрел вниз из воздушного такси. Ярко раскрашенные вымпелы развевались вдоль бимсов. Молодая пара на правом борту уделяла гораздо больше внимания друг другу, чем Монументу. На острове дети под присмотром беспокойной женщины с тростью несли красные и голубые шары. Флотилия лодок, обычно заполнявших реку, так и не появилась. Толстый человек смял один белый пакет и раскрыл другой. Он пребывал в полной гармонии с окружающим миром.

Ричард мог только позавидовать ему. Вот так бы кормить чаек и любоваться памятниками.

Такси свернуло на запад. Остров Конституции с административными зданиями находился теперь справа. Старый Капитолий почти утонул в поднимающемся тумане. Статуи Линкольна, Джефферсона, Рузвельта и Брокмана спокойно стояли вдоль набережной на постаментах. И Белый дом. Ничто в округе Колумбия не вызывало таких чувств, как вид окруженного дамбами бывшего дома исполнительной власти. Старая слава была жива, поднимаясь над бело-зеленым флагом Северо-Американского Союза. Это место – единственное в стране, где доминировали цвета старого национального флага.

Горели огни вдоль Арлингтонской набережной.

Воздушное такси описало широкую дугу и направилось в сторону Вирджинии. Ричард с неохотой подумал о предстоящем испытании. Он не любил конфронтации. Он привык к неторопливости, к людям, которые вежливо слушали и, если были не согласны, то знали, как ответить, не оставляя неприятного чувства. Норман Кейсуэй из Совета по делам космоса являлся одним из главных сторонников инициативы по открытию Второй Земли. И от него нельзя было ожидать подобной деликатности. Кейсуэй не принадлежал к числу тех, кто слишком церемонился в отношениях с людьми. Он был бойцом из подворотен, скандалистом, любившим навесить клеймо на оппонента. Ему особенно нравилось оскорблять людей ученого склада – некоторые коллеги Ричарда уже испытали это на себе.

Сам Ричард никогда раньше не встречался с Кейсуэем. Он видел его и слышал его шуточки по телевизору. Несколько недель назад Кейсуэй стер с лица земли несчастного Кинси Атворса – экономиста, язык которого отставал от мыслей. У Кейсуэя была привычка атаковать мотивы поступков противников и при помощи издевательств и насмешек приводить их в ярость. А затем спокойно отойти в сторону, пока оппонент брызжет слюной и сам себя уничтожает. Ему нравилось унижать людей.

– Он всегда хорошо отзывается о тебе, – сказал Эд. – Он читал твои книги.

Они пролетели над Потомак Айленд и Пентагоном и начали опускаться к Коли Инлет. Такси описало широкий круг и приземлилось в Кристалл Туинз.

Ремни Ричарда отстегнулись, и люк отъехал назад. Он вставил карточку в щель. Таксист поблагодарил и пожелал всего хорошего. Снаружи сразу окутал теплый, неподвижный воздух. Такси взмыло вверх гораздо быстрее, чем с пассажиром на борту. Оно быстро помчалось над отелями на юг, к Александрии.

Норман Кейсуэй жил с женой и дочерью в здании, которое любили называть Обсерваторией. Это было увитое зеленью строение на крыше небоскреба, в котором он занимал часть двух этажей. При входе Ричарда встретила приятная женщина средних лет.

– Доктор Вальд? Рады вас видеть. – Заученно-любезная улыбка. – Я Энн Кейсуэй.

– Очень приятно познакомиться. – Она не подала руки, и Ричард отметил странную зажатость, не соответствующую манере поведения. Ему показалось, что Энн Кейсуэй при обычных обстоятельствах ведет себя более раскованно.

– Муж ждет вас в кабинете.

– Благодарю вас. – Он прошел за ней в приемную, украшенную вышитыми драпировками. Там стояли карибские плетеные стулья и изогнутый деревянный столик. Все говорило о хорошем вкусе.

Длинные окна приемной выходили на Потомак, сводчатый потолок застеклен. Откровенная демонстрация богатства и успеха, видимо, рассчитанная на запугивание посетителя. Такая прямолинейная тактика у Ричарда вызвала улыбку. И все же он должен был признаться, что такая тактика подействовала и на него.