Тед Деккер - Тьма

Теперь он вытащил маленький мех.

— Пить?

— Нет, спасибо.

— Не хочешь? Что ж, времени впереди предостаточно.

Том начал понемногу приходить в себя.

— Я пришел сюда не для того, чтобы пить и есть. — Может ли Тилей оказаться его другом? По крайней мере, к черным шатайкам он явно особой любви не испытывал. — Как ты узнал, что я приду?

— Обширны мои возможности, друг мой, ты даже и вообразить не можешь, насколько обширны. Узнать о твоем приходе — это пустяк. В моем распоряжении легионы. Мне ль не знать, кто приходит и кто уходит? Недооцениваешь ты меня.

— Если ты так могуч, почему же живешь ты меж черными деревьями, а не в цветном лесу? — спросил Том, озираясь на ветви деревьев, где мельтешили шатайки.

— Цветной лес? Кто же в здравом рассудке польстится на цветной лес? Воображаешь, их фрукты слаще моих? Ошибаешься. Думаешь, их вода лучше? Хуже. Они всего лишь рабы.

Том переступил с ноги на ногу. Одно правило, только одно: что бы ни случилось, не пить их воду! Выпьешь воды — не оберешься беды.

— Что у тебя в кармане? — внезапно спросил Тилей.

Том сунул руку в карман и вытащил резную фигурку, полученную в деревне от Йохана.

Тилей отпрянул.

— Выбрось! Швырни это в реку!

Том как-то безвольно, послушно, не размышляя, швырнул красного льва с моста и для устойчивости схватился за перила.

Тилей медленно опустил руку, не отводя от Тома больших зеленых глаз.

— Это для нас отрава.

— Я не знал.

— Конечно. Они тебя обманули.

Том не отреагировал на это замечание.

— Как они тебя зовут?

— Кто?

— Они. — Том кивнул в сторону шатаек.

— Меня зовут Тилей.

— Тилей. — Ничего иного Том и не ожидал. — Так ты их вождь?

— Неразумные могут называть меня, как им заблагорассудится. Но я управляю тысячей легионов поданных в стране могучей, полной тайн. Страну эту называют черными лесами. — Он махнул громадным крылом назад, за спину, на свои владения. — Я называю это моим королевством. А пришел я сюда, чтобы освободить твой разум. Есть вещи, которые тебе следует узнать.

Том прекрасно понимал, что этому существу что-то от него требуется. Не случайно же он похвалялся своей мощью. Но пришел Том сюда не для того, чтобы послужить чьим-то интересам, а для того, чтобы самому получить информацию. Несмотря на свое замешательство, на непонимание сущности Тилея, Томас не собирался уступать ему первенства.

— Я тоже хочу, чтобы ты кое-что узнал, — сказал Томас. — Мне запрещено пить вашу воду, и я не собираюсь этот запрет нарушать. Так что не трать время попусту.

Глаза Тилея засверкали еще ярче.

— Говоришь, запрещено? Кто может что-то запретить существу, обладающему волей? Нет, друг мой. Запретить тебе можно лишь то, что ты сам себе готов запретить. Запрет происходит по собственному выбору. — Говорил он свободно, как будто эту тему обсуждал уже неоднократно. — Как лучше всего не дать кому-то испытать мою мощь? Мелкой ложью. Сказав, что глоток воды причинит вред. Конечно же, ты не можешь не понимать, что такие мелочные ограничения запирают жертву в клетку глупости, заставляют следовать богу, требующему преданности и отбирающему свободу. Ха! Запрещено. У кого есть власть запрещать?

Сильная аргументация, ничего не скажешь! Но Том не был расположен к долгим дискуссиям. Следующие слова он подбирал тщательно:

— Я также знаю, что если один из нас выпьет вашу воду, то вся страна попадет под власть этих безмозглых дурачков, как ты их называешь. И мы все станем вашими рабами.

Воздух содрогнулся от гневных воплей, скрежетания и возмущенного визга. Том от неожиданности опешил и отступил на шаг.

— Тихо! — загремел Тилей. Его голос перекрыл начавшуюся было какофонию. Том даже сжался, услышав этот возглас.

Тилей склонил голову.

— Прости их, друг мой. Трудно обвинять этих несмышленышей, если учесть все, что им пришлось перенести. Пережив обман и насилие, невольно возмущаешься при малейшем напоминании о пережитом. И, поверь мне, эти существа столкнулись с наиболее изощренными формами обмана и насилия, которые только можно себе представить. — Он замолчал и покрутил головой, как будто у него затекла шея.

Действительно, по виду шатаек и по их поведению легко можно было поверить, что они перенесли множество страданий и мучений. Том ощутил какое-то подобие жалости к ним и к Тилею. Для такого великолепного существа заключение в черном лесу казалось верхом несправедливости.

— Но вернемся к нашей теме, — произнес Тилей. — Ты должен знать, что сказки, которые тебе рассказывают, придуманы, чтобы обманывать людей цветного леса, чтобы контролировать их, обеспечивать повиновение. Ты считаешь это знанием, но это всего лишь изощренный обман. И я пришел, чтобы тебе это объяснить.