Стивен Кинг - Монстр

Человек в серой форме закрыл багажник и вернулся, чтобы помочь миссис Брэнт сесть в машину. Дэнни не сводил с них глаз: вдруг она скажет что-нибудь про штаны? Но она только улыбнулась и сунула ему доллар - на чай. Через минуту она уже выводила длинный серебристый автомобиль по подъездной дороге к воротам.

Дэнни подумал, не спросить ли у мамы, зачем миссис Брэнт могли понадобиться штаны шофера, но отказался от этой мысли. Иногда вопросы приносили только неприятности. Такое уже с ним бывало.

Поэтому вместо того Дэнни втиснулся на маленький диванчик между сидящими рядышком мамой и папой, которые наблюдали, как народ выписывается возле стойки. Он радовался, что они счастливы и любят друг друга, но не мог избавиться от легкой тревоги. Он ничего не мог с ней поделать.

10. ХОЛЛОРАНН

Повар совершенно не соответствовал представлениям Венди о типичном персонаже с гостиничной кухни. Начать с того, что к подобному лицу следовало обращаться "шеф" - о простецком "повар" и речи быть не могло: поварихой Венди становилась тогда, когда, свалив у себя на кухне в смазанную жиром кастрюльку "Пирэкс" все остатки, добавляла туда вермишель. Далее, кулинару-чародею из такого отеля, как "Оверлук", реклама которого размещалась в разделе "Курорты" нью-йоркской "Санди тайме", следовало быть низеньким, кругленьким, с одутловатым (как у Пончика Пиллсбери) лицом, непременно украшенным тоненькими, будто нарисованными карандашом, усиками в стиле звезд музыкальных кинокомедий сороковых TOAOBJ ему следовало быть темноглазым, а также иметь французский акцент и омерзительный характер.

Темноглазым Холлоранн был - но и только. Он оказался высоким негром со скромной стрижкой "афро", уже чуть припудренной сединой. У него был мягкий южный выговор и он много смеялся, обнаруживая зубы, слишком белые и ровные, чтобы быть настоящими. Наверняка это был протез от Сирса и Робака образца 1950 года. Парочка таких протезов была у отца Венди, он прозвал их "робакерами". Бывало, за ужином отец комично выталкивал их изо рта... теперь Венди припомнила, что так бывало каждый раз, как мать выходила на кухню или к телефону.

Дэнни, уставился вверх на черного гиганта в костюме синего "сержа" ["Серж" - шерстяная костюмная ткань (Прим, дерев )], а потом улыбнулся, когда Холлоранн легко поднял его на руки, усадил на сгиб локтя и сказал: "Ведь ты уже не собираешься проторчать тут всю зиму?"

- А вот собираюсь, - сказал Дэнни с застенчивой улыбкой.

- Не-ет, ты поедешь со мной в Сен-Пит и выучишься готовить, и каждый вечер будешь ходить на пляж и глядеть на крабов, е-мое. Идет?

Дэнни восторженно хихикнул и помотал головой: нет. Холлоранн ссадил мальчика на землю.

- Коли собираешься передумать, - серьезно сказал Холлоранн, склоняясь к нему, - лучше поторопись. - Полчаса - и я в машине. Еще два с половиной часа - и я уже сижу у прохода ? 32, дорожка Б, милей выше этого места, в Стэплтонском аэропорту города Дэнвер, Колорадо. Еще три часа - и я нанимаю машину в аэропорту Майами, жму в солнечный Сен-Пит, жду не дождусь, как влезу в плавки и смеюсь в кулачок над всеми, кто застрял в снегу. Сечешь, мальчуган?

- Да, сэр, - улыбаясь сказал Дэнни.

Холлоранн повернулся к Джеку с Венди.

- Кажись, мальчуган-то что надо, а?

- Мы думаем, он нам подходит, - сказал Джек, протягивая руку. Холлоранн пожал её. - Я - Джек Торранс. Моя жена, Виннифред. С Дэнни вы уже познакомились.

- И было это очень приятно. Мэм, вы Винни или Фредди?

- Я Венди, - отозвалась она с улыбкой.

- О'кей. Пожалуй, это получше, чем другие два. Сюда, сюда. Мистер Уллман хочет, чтоб вы сделали обход - так вот вам обход. - Он покачал головой и пробормотал себе под нос:

"Ну и рад же я буду повидаться с ним в последний раз!"

Начал Холлоранн с того, что повел по самой бесконечной кухне, какую Венди приходилось видеть. Кухня сияла чистотой.

Все было отполировано до полного блеска. Она была не просто большой, она подавляла. Венди шла рядом с Холлоранном, а тем временем Джек, оказавшись совершенно не в своей стихии, немного отстал вместе с Дэнни. Возле мойки с четырьмя раковинами расположилась длинная доска, увешанная всевозможным режущим инструментом - от овощечисток до больших двуручных мясницких ножей. Доска для резки хлеба была не меньше кухонного стола в их боулдерской квартире. Одну стену целиком, от пола до потолка, покрывал приводящий в изумление набор сковородок и кастрюль из нержавеющей стали.

- По-моему, каждый раз, как я зайду еюда, мне придется оставлять дорожку из хлебных крошек, - сказала Венди.