Стивен Кинг - Монстр

"Пап! Эй, пап! Эй! Привет!"

Папа завернул фольксваген на тротуар, вырубил мотор и открыл дверцу. Дэнни помчался к нему - и прирос к месту, широко распахнув глаза. Душа мальчика ушла в пятки, он закаменел. Рядом е папой на переднем сиденье лежал молоток с короткой ручкой, к покрытой запекшейся кровью головке прилипли волосы.

В следующую минуту на этом месте оказалась сумка с продуктами.

- Дэнни... док, с тобой все в порядке?

- Угу. Все о'кей. - Он подошел к папе и зарылся лицом в отделанную овечьей кожей вареную куртку, крепко-крепкокрепко обхватив его. Джек обнял малыша в ответ, слегка недоумевая.

- Эй, док, не сиди столько на солнце. Ты весь потный, с тебя просто капает.

- Кажется, я немного поспал. Пап, я люблю тебя. Я ждал.

- Я тоже люблю тебя, Дэн. Вот, привез вам кое-что. Как думаешь, ты уже достаточно большой, чтобы отнести это наверх?

- А то!

- Док Торранс, самый сильный человек в мире, - сказал Джек, взъерошив ему волосы. - Хобби которого - засыпать на углах улиц.

Потом они пошли к дверям, а мама уже спустилась на крыльцо встретить их, и Дэнни стал на вторую ступеньку и смотрел, как они целуются. Они были рады видеть друг друга.

Они источали любовь - как источали её парень с девушкой, что прошли по улице, держась за руки. Дэнни обрадовался.

Сумка с продуктами, всего лишь сумка с едой, которую он держал в охапке, захрустела. Все было в порядке. Папа дома.

Мама его любит. Ничего плохого. А потом, не все, что Тони показывает, непременно сбывается.

Но в сердце Дэнни поселился страх, глубокий, леденящий, он гнездился вокруг сердца и того неподдающегося расшифровке слова, которое он увидел в зеркале своего духа.

5. ТЕЛЕФОННАЯ БУДКА

Поставив фольксваген перед универмагом "Тейбл-Меса", Джек дал мотору заглохнуть. Он снова задумался, не стоит ли съездить и поменять бензонасос, и снова сказал себе, что им это не по средствам. Если автомобильчик сумеет добегать до ноября, можно будет со всеми почестями отправить его на покой. К ноябрю здесь, в горах, будет столько снега, что "жук" утонет целиком... а может, утонут и три "жука", поставленные друг на дружку.

- Я хочу, чтобы ты остался в машине, док. А я принесу тебе конфету.

- А почему мне нельзя с тобой?

- Мне надо позвонить по личному делу.

- Поэтому ты не позвонил из дома?

- Точно.

Несмотря на их тающие финансы, Венди настояла на том, чтобы телефон был. Она доказывала, что с маленьким ребенком - особенно с таким малышом, как Дэнни, который иногда страдает обмороками - нельзя позволить себе не иметь телефона. Поэтому Джек раскошелился на тридцать долларов за установку аппарата - уже скверно, - и на девяносто за страховку, что нанесло по бюджету действительно ощутимый удар.

Но до сих пор телефон молчал, как рыба, не считая двух раз, когда ошибались номером.

- Пап, а можно мне "Бэби Рут"?

- Можно. Сиди спокойно и не балуйся с переключением передач. Ладно?

- Ладно. Я карты посмотрю.

- Давай.

Джек вылез из машины, а Дэнни открыл бардачок "жука"

и вытащил пять потрепанных карт расположения бензоколонок:

Колорадо, Небраска, Юта, Вайоминг и Нью-Мексико. Он обожал дорожные карты, обожал водить пальцем вдоль трасс.

По мнению Дэнни, в переезде на Запад самым хорошим были новые карты.

Джек сходил к аптечному прилавку, купил Дэнни конфету, а себе газету и экземпляр октябрьского "Писательского дайджеста". Дав девушке пятерку, он попросил сдачу четвертаками Зажав серебро в руке, он направился к стоявшей возле изготовляющего ключи автомата телефонной будке и протиснулся внутрь. Отсюда через три стекла был виден сидящий внутри "жука" Дэнни. Голова мальчика прилежно склонилась над картами. Джек чувствовал, как его захлестнула волна граничащей с отчаянием любви к мальчугану, отчего лицо приняло каменно-угрюмое выражение.

Он полагал, что выразить Элу обязательную благодарность можно и из дома - разумеется, он не собирался говорить то, что могло вызвать у Вендч возражения. Но гордость Джека сказала: нет. Теперь он почти всегда прислушивался к тому, что подсказывала ему гордость, ведь кроме жены с сыном, шестисот долларов на текущем счету и потрепанного фольксвагена 68 года у него осталась только гордость. Да и счет-то был объединенным. Год назад он преподавал английский в одной из лучших частных школ Новой Англии. И друзья там были - правда, не совсем такие, с которыми Джек знался до того, как бросил пить, но посмеяться было с кем; были приятели - коллеги по факультету, восхищавшиеся его искусным обращением с классом и личным пристрастием к писательскому ремеслу.