Стивен Кинг - Монстр

Теперь соединились все эпохи "Оверлука" - все, кроме нынешней, эпохи Торранса. Но уже очень скоро и она сольется с остальными. Хорошо. Очень хорошо.

Он просто слышал самоуверенное "динь! динь!" звонка на серебряной подставке, прикрепленного к стойке администратора, зовущее к парадному крыльцу рассыльных по мере того, как регистрировались приезжающие (модные в двадцатые годы фланелевые костюмы) и выписывались уезжающие (двубортные костюмы в тонкую полоску, какие носили в сороковые).

У камина окажутся три монашки, они сядут подождать, чтобы поредела очередь на выписку, а за их спинами, обсуждая прибыль и убытки, жизнь и смерть, станут аккуратно одетые Чарльз Грондэн и Вито Дженелли, чьи сине-белые узорчатые галстуки заколоты бриллиантовыми булавками. Из кладовок для багажа явились десятки чемоданов, некоторые свалили один на другой, как на ярмарках в худшие времена. В восточном крыле, в бальном зале, одновременно вели дюжину деловых переговоров, разделенных лишь несколькими сантиметрами времени. Болтали о Невилле Чемберлене и кронпринце Австрии.

Музыка, смех. Все в подпитии. Истерия. В разгаре бал-маскарад. Праздновались дни рождения, юбилеи, приемы в честь бракосочетаний, суаре. Немного любви - не в открытую, но все пропитано тайной чувственностью. Джек словно бы слышал, как все они перемещаются по отелю, создавая приятную неразбериху звуков. В столовой, где он стоял, прямо у него за спиной одновременно подавали завтрак, ленч и обед за семьдесят лет. Джек как будто бы слышал... долой "как будто бы", он слышал все это, пока ещё слабо, но отчетливо - так в жаркий летний день можно услышать гром за много миль от себя. Он слышал всех этих прекрасных незнакомцев. Он начинал сознавать их присутствие - так, как они, должно быть, с самого начала сознавали присутствие Джека.

Нынче утром все номера в "Оверлуке" были заняты.

Дом полон.

А из-за двустворчатых дверей, подобно ленивому дыму сигарет, кружась, наплывало тихое жужжание голосов. Беседа более искушенная, более интимная. Низкий горловой женский смешок, тот, что словно бы дрожью отдается в волшебном кольце внизу живота и вокруг гениталий. Касса, окошко которой мягко светится в темном полумраке, вызванивает стоимость "джинарики", "манхэттенов", "падающих бомбардировщиков", шипучки из можжевелевой настойки с терном, "зомби". Из музыкального автомата льются песенки для пьяных, в нужный момент перекрывая одна другую.

Джек толкнул дверь, распахнув её настежь, и прошел внутрь.

- Привет, мальчики, - тихо сказал Джек Торранс. - Я уходил, но вернулся.

- Добрый вечер, мистер Торранс, - сказал искренне обрадованный Ллойд. - Приятно вас видеть.

- Приятно вернуться, Ллойд, - отозвался Джек и вскарабкался на табуретку между мужчиной в ядовито-синем костюме и женщиной в черном платье, чьи затуманенные глаза не отрывались от глубин "сингапурского слинга".

- Что будете пить, мистер Торранс?

- Мартини, - с огромным удовольствием выговорил Джек.

Он посмотрел за стойку бара на ряды тускло поблескивающих бутылок, прикрытых серебряными сифонами. "Джим Бим".

"Дикая индейка". "Джилбиз". "Шэрродс прайвит лейбл": "Торо". "Сигрэмз". Снова дома.

- Будь любезен, одного марсианина покрупнее, - сказал Джек. - Где-то на свете приземлились марсиане, Ллойд.

Он вытащил бумажник и выложил на стойку двадцатку.

Пока Ллойд готовил ему выпивку, Джек оглянулся через плечо. Ни одной свободной кабинки. Некоторые из их обитателей были в маскарадных костюмах. Женщина в газовых шароварах и сверкающем фальшивыми бриллиантами лифе с мужчиной, над вечерним костюмом которого лукаво вздымалась лисья морда; человек в серебристом костюме пса к общей радости окружающих щекотал кисточкой длинного хвоста нос женщине в саронге.

- Это не ваша забота, мистер Торранс, - сказал Ллойд, поставив на двадцатку Джека бокал. - От ваших денег тут проку нет. Заказывает управляющий.

- Управляющий?

Ему стало немного не по себе и все же он взял бокал и всколыхнул мартини, наблюдая, как в прохладной глубине напитка легко подпрыгивает затонувшая оливка.

- Разумеется, управляющий, - улыбка Ллойда стала ещё шире, но глаза прятались в тени, а кожа была ужасающе белой, как у мертвеца. - Позже он полагает лично заняться благополучием вашего сына. Он весьма заинтересован в мальчике.

Дэнни - талантливый мальчуган.

Можжевельный дух джина приятно дурманил, но одновременно, похоже, туманил рассудок. Дэнни? Что это насчет Дэнни? И что сам Джек делает в баре с бокалом спиртного в руке?