Сергей Волков - Объект «Зеро»

Некоторое время мы молчали, исподлобья глядя друг на друга. Наконец, чтобы как-то разрядить ситуацию, я спросил:

– А почему вместо школы и больницы вы построили крепости?

– Это и есть школа, больница, детский сад… – немедленно отозвался Шерхель, помолчал и добавил: – Они детей воровали. Понимаешь, Клим? Детей… Э-э-э, да что тебе объяснять…

– Ну все, все, извини! – Я примиряюще поднял руки. – Погорячился. Мне тоже сейчас несладко. Я несколько лет жизни потерял не за хрен собачий.

Зигфрид кивнул, закаменевшее лицо его смягчилось.

– На чем я остановился?

– На том, что было после того, как с орбиты подняли бот. Но погоди, у меня вопрос: а что было в послании?

Шерхель усмехнулся:

– Все просто. Мы написали, что военная администрация колонии на планете Медея выражает озабоченность по поводу инцидента, произошедшего по вине генерала Жильберта. Ну, и само собой, что колония является неотъемлемой частью Федерации, признает ее конституцию, законодательные акты и в ближайшее время надеется перейти от военной формы управления к созданию гражданских институтов власти.

– А зачем вы связали генерала?

Немец снова усмехнулся.

– Чтобы те, кто его принимал там, наверху, могли получить наше послание. У нас не было уверенности, что этот вонючий хорек не попытался бы скрыть или уничтожить наше обращение. Тут вообще некоторые посчитали, что генерал слишком много на себя взял и что по головке его не погладят.

– Понятно… – Я кинул в рот пластинку вяленой прыгунятины, пожевал. – Значит, лагерь. Одним выстрелом двух зайцев… Это кто ж у нас в правительстве такой хитроумный?

– Не знаю. – Шерхель встал, нацедил в стакан мутноватого шнапса, жестом предложил мне.

– Погоди, Зиг, а то меня и впрямь с непривычки развезет. Три года не пил, страшно подумать!

Шерхель хохотнул моей невеселой шутке, кивнул:

– Тогда и я пока не буду. Но потом – напьюсь, фердаммтэ шайсе!

Он сел и начал рассказывать дальше.

– На самом деле иллюзиями себя никто не тешил. Мы очень боялись орбитальной бомбардировки. Поэтому, едва стихли выстрелы и унесли раненых, госпожа Анна приказала выводить людей за Перевал, подальше от Дома Совета. Расчет был прост – по рассредоточенным группам бить не будут, ударят сюда, где скопление построек. Многие не хотели уходить, люди уже обжились, приспособились. Начинать все с нуля в голой степи или в горах – сам понимаешь, каково это. Но госпожа Анна стояла на своем твердо, и добровцы иной раз выдворяли людей силой.

Конечно, мы ждали не только и не столько возмездия. Они должны были принять какое-то решение, как-то отреагировать на наши действия и на наше обращение.

Семь ночей мы с замиранием сердца следили за перемещениями огней на орбите. А на восьмой день они ушли. Улетели. Бросили нас, и, видимо, уже окончательно. Всех охватила растерянность, даже паника. Я как сейчас помню – багровое небо, ветер с гор и люди, потерянно бродящие повсюду…

Мы все свои надежды связывали с Землей, мы верили, что нам помогут. А нас сперва попытались засадить за двойные спирали, а потом попросту бросили. О, Клим, что творилось в те дни в колонии! Женщины рыдали, то и дело вспыхивали митинги, драки, было несколько пожаров. Многие вспомнили о религии. Главврача нашего помнишь, Изольду Ивановну?

Я кивнул – высокая, уже немолодая, но энергичная брюнетка фактически спасла мне жизнь, когда я после катастрофы валялся в импровизированном госпитале.

– Она церковь в своем доме сделала. Службы проводила. А когда все произошло, прочитала людям проповедь о грехах, за которые нас всех и покарал Господь. В общем, ушла она. Монастырь женский, говорят, основала где-то в горах, там, на юго-западе от нас. В монастыре живут только вдовы и сироты. Как уж они там выживают – не знаю, но те, кто у них бывал, рассказывают, что видели самый настоящий монастырь. Стены, башни, церковь, колокольня, кресты…

А в общем и целом – паскудно тут у нас было, когда орбита очистилась. Очень паскудно…

Он сделал паузу, тоскливо вздохнул и отхлебнул-таки из стакана – как воды глотнул.

– А потом уголовники, ну эти, в желтых куртках, нарушили договор. Все это время они тихо-мирно сидели на своей территории, и один бог ведает, что у них там творилось. Впрочем, нет, наверное, у госпожи Анны были там свои агенты, они ей докладывали, что и как, но лично я, да и остальные понятия ни о чем не имели.

И вот они вышли. Ночью, быстро и скрытно их боевые отряды заняли жилые кварталы за рекой, пробились к складам и остановились на подступах к Дому Совета. Госпожа Анна объявила тревогу, добровцы и вообще все, кто мог, заняли оборону вокруг Дома и заводской территории.