Сергей Волков - Объект «Зеро»

Я смотрю, как меняются люди. Меняются буквально на глазах. Когда полмесяца назад вместе с людьми из Второго малого модуля прибыли чудом выжившие овцы, из-за них монголы, бедуины и афганцы едва не развязали межплеменную войну, и только вмешательство Акки, подкрепленное двумя сотнями вооруженных арбайтеров Шерхеля, остановило назревающее кровопролитие.

А вот сегодня я узнал, что монголы, которым и достались по мудрому решению нашего коменданта овцы, сообщили, что готовы раздавать будущий приплод во все диаспоры, которые согласны заняться овцеводством. И никаких споров, никакого торга!

Я верю в будущее. Оно будет лучше настоящего. Иначе зачем все наши усилия? Зачем вообще всё?

Слава богу, ай-ти-психоз, о котором предупреждал Желтовский, минул нас. Всеобщий энтузиазм сплотил колонистов, все чаще к нам приходят желторобники, говорят, что надоело сидеть и ждать у Обрыва погоды.

Я вообще не понимаю, как они живут там, в своем лагере? Что делают? Неужели целыми днями валяются у палаток и хижин? А пропитание? Поговаривают, что им удалось в самом начале под шумок перетаскать к себе половину продовольственного НЗ модуля. Это, конечно, много, но верится все же с трудом – уж очень велики объемы, да и такую операцию не провернешь втайне.

Я уже как-то внутренне смирился с тем, что помощи мы не дождемся. Не знаю, как и почему, но Земле сейчас явно не до нас. А вот люди – ждут. Смотрят ночами в небо, ожидая увидеть среди звезд то, что специалисты называют «орбитальной активностью». Сказать по правде, меня даже несколько раздражает эта надежда. Это как в старину: «Вот приедет барин, барин нас рассудит». Но, как оказалось, мы можем и сами! Без барина, без Земли!

После обеда я получил от Акки приказ проконтролировать обеспечение завода топливом, что-то там Шерхель не успевает. Проблема оказалась пустяковой – прибывшие с Медных гор караваны подолгу ждали у ворот, потому что разгрузка велась прямо с повозок. Я распорядился сгружать сланец и дрова на заводском дворе, выделив две бригады для переноски топлива внутрь низких длинных помещений складов.

Там, у ворот, столкнулся с Лускусом. Выглядел он мрачнее тучи. По его словам, откуда-то пошел слух, что нас изначально хотели тут бросить. Поэтому и выбрали для доставки старый эвакотранспорт, поэтому и собрали всякое отребье, с бору по сосенке. Чтобы сбросить – и забыть.

– И знаешь, Клим, что самое поганое? Люди не просто верят, они спорить начинают: мол, не для того, чтобы забыть, а эксперимент это. Выживем мы или нет. Сидят, дескать, где-то тут спецы из отдела освоения и наблюдают – как мы, что делаем. Мифология уже рождается – кто-то якобы видел, как из лесу выходили люди в костюмах высокой защиты, кто-то наблюдал, как над Обрывом ходила патрульная леталка, а некоторые вообще утверждают, что на Мертвой пустоши, там, где горел хвост модуля, садился орбитальный транспортник и в него что-то грузили…

– Но это ж чушь! – Я пожал плечами. – Без электричества сюда только по гравитационному лучу можно спуститься. Какие уж тут леталки…

– Ага, ты вот понимаешь, я понимаю, другие тоже… А народ-то верит! И знаешь что?

Он помолчал, прищурив свой единственный глаз, и закончил:

– Слухи эти распускаются специально. Сычу, как мне докладывали надежные источники, наша активность поперек горла встала. Не нравится ему, что мы обошлись без его шатии, не нравится, что люди от него уходят. Чую я – хлебнем мы еще с ним горя, вот таке-енной ложкой хлебнем!

Лускус ушел. Я задумался. Кто такой Сычев, что я знаю о нем? Да фактически ничего. Ну, преступник, ну, авторитетный. В свое время под ним был весь игорный бизнес в Европе и на Ближнем Востоке. Говорили, что его люди контролировали «верхние», то бишь межпланетные, каналы контрабанды, еще говорили, что на Сычева работают стэлмены.

С другой стороны, если бы он был связан с наркотиками и виртуальной психотропикой, его расстреляли бы еще в самом начале войны – тогда с этим было строго. Да и за контрабанду, львиную долю которой составляли запрещенные и у нас, и у грейтов хай-арморовские штучки, Сычеву бы не поздоровилось.

Получалось одно из двух: либо он сумел выкрутиться и попросту сбежал сюда, исповедуя принцип «с фронтира выдачи нет»; либо не так страшен черт, как его малюют, и он – обычный мафиози средней руки, на здешнем безрыбье ставший главарем у наших уголовников.

Впрочем, по поводу безрыбья – это я погорячился. Среди желторобников хватало претендентов на пахановскую шконку, или как там у них говорят? Те же грейты из Пенемюндского лагеря, отмороженные на всю голову, или стэлмены, которые вообще никогда и никому не подчиняются, кроме своих Поводырей.