Сергей Волков - Объект «Зеро»

– Сейчас раздавим! – жутко скалясь, бормотал Зигфрид, стоя вместе со мной на вершине Южной башни. Я согласно кивал – свободников было больше, но из-за маневра Лапина они оказались в полукольце, где сражаться могли только первые ряды воинов. Паровые орудия Южного редута били в самую гущу врага, и желтоватый дым от взрывов временами полностью покрывал поле битвы.

Наверное, поэтому мы и проглядели, как и когда за спинами сражающихся возникли всадники, гнавшие своих прыгунов сумасшедшим галопом. Их было много, очень много – видимо, к свободникам подошло подкрепление. Цендорж вскрикнул и выругался по-монгольски. Я заорал:

– Сигнальщик! Передавай: внимание, с запада опасность! С запада – опасность!!!

Поздно. Кавалерия свободников с лязгом врезалась в ряды наших воинов, заметивших противника в самый последний момент. Лапинцам пришлось несладко – они оказались словно между молотом и наковальней. Фаланга Панкратова, сбив ряды и превратившись в подобие норманнского хирда, ощетинилась копьями и алебардами. Со стороны это было похоже на огромного бронзового ежа или дикобраза, который ворочался в гуще сражения, стараясь пробиться на выручку лапинцам. Бронепаровики попытались вырваться из людского месива, но вскоре встали, забуксовав в кучах трупов. Экипажи покинули свои машины, взорвав котлы – султаны огня на секунду взвились над равниной, и из искореженных корпусов повалил густой дым.

Вскоре битва превратилась в какую-то масштабную свалку, куча-мала, и я не мог понять, где свои, где чужие, кто побеждает и побеждает ли кто-либо.

Вдруг боевые барабаны свободников зарокотали с такой яростной мощью, что стало ясно – они одолели. И точно: из общей массы сражающихся на юго-запад, вдоль гор, рванулись люди, много людей. Часть из них держала строй и отбивалась от наскоков кавалерии, многие же бежали просто нестройными толпами. Свободники догоняли их, завязывались короткие стычки. Если кавалеристов оказывалось больше, они рассеивали беглецов, если же свободники сталкивались с сопротивлением, они быстро отходили, чтобы спустя какое-то время вновь напасть.

И тем не менее наши войска уходили из ловушки. Правда, свободники добились своего, отрезав их от Перевала, но все равно мне очень хотелось надеяться, что люди Лапина и Панкратова сумеют оторваться и уйти туда, где они воссоединятся с основными силами колонии.

Битва между тем катилась все дальше и дальше на юго-восток. Люди, толпы людей… Отсюда, с Южной башни, они выглядели не крупнее муравьев, ползущих по дорожке в парке.

У меня сжалось сердце – там была Медея. Я силился рассмотреть лиловое знамя батальона «Горгона», но с такого расстояния ничего увидеть было нельзя. В какой-то момент я едва не расплакался от злости и бессилия. Но Шерхель дернул меня за рукав и крикнул:

– Надо послать побольше людей на лимес! Свободники могут предпринять штурм ворот!

И я вдруг понял: всё. Последний приказ Лапина вступил в силу. Теперь посылать людей на смерть – это не просто мое право, но и мой долг…

Провел смотр оставшихся у нас войск и ревизию боеприпасов. Положение аховое. В моем распоряжении чуть больше пяти тысяч человек – это вместе с мобилизованными подростками и женщинами. Настроение у бойцов подавленное. Утром на Северной башне и возле ворот лимеса обнаружены нацарапанные на меди символы свободников – перечеркнутые круги – и надписи «Смерть Земле!» и «Нас снова предали». Еще пятой колонны мне не хватало…

У нас одиннадцать исправных паровых пушек, по две на боевых площадках башен, три в Южном редуте и четыре в резерве. В сборочном цеху арбайтеры Шерхеля спешно, в три смены, доделывают танк.

Свободники после боя у Южного редута потеряли едва ли не половину своей пехоты и отошли в лагерь. Если бы они знали, сколько нас, защитников Перевала, то, наверное, ринулись бы на штурм.

Судя по всему, войскам под командованием Прохора Лапина удалось уйти – вся кавалерия неприятеля вернулась сюда, на равнину. О потерях боюсь и думать. Несколько группок свободников второй день собирают тела погибших, и своих, и наших. С убитых сдирают доспехи и кидают трупы на телеги. Бойцы на стене матерятся, но поделать мы ничего не можем – нас слишком мало, чтобы рисковать.

Враг явно выжидает – но чего? Зигфрид думает, что подхода обозов с ракетами и осадными машинами. Если он прав, то скоро все закончится – нам не выстоять.

Все никак не выберу время, чтобы побеседовать с захваченным Кирпичниковым. Его и еще около сотни пленных держат в бывшей казарме безопасников, расположенной возле Дома Совета. Странно. Еще несколько дней назад, когда я был простым командиром взвода, мне казалось, что «объект зеро» и таинственный Меченый – это очень важно, а сегодня, когда на меня легла ответственность за судьбы тысяч людей, все отошло на второй план и даже стало забываться…