Дэвид Коу - Сыны Амарида

Сидя в траве и глядя, как появляются звезды, Глин почувствовал покой, обнявший его, подобно давней возлюбленной. Так было всякий раз перед началом работы: казалось, что все вокруг движется медленнее, он успокаивался и видел мир с невероятной ясностью. Он никогда не спрашивал Кедара, испытывал ли тот что-нибудь подобное: в такие минуты было трудно говорить, а потом как-то не хотелось обсуждать. Но странное дело: перед работой гигант точно так же замыкался в себе. Возможно, именно поэтому Глину так нравилось с ним работать.

Наконец последние лучи солнца погасли. Глин посмотрел на напарника и кивнул. Они встали и, открыв камни, направились к Излучине. Когда они подошли к первому дому, Глин с удовлетворением отметил, что жители вовсе не подозревают об их визите. Он положил большой палец на кнопку на посохе и кивнул Кедару. Энергия полилась по стволу метальника, и из камня вырвался красный огонь. Раздался взрыв. Кедар точно так же расправился с соседним домом. Люди внутри закричали. Наружу выскочил мужчина с топором, и Глин почувствовал, как с его плеча вспорхнула механическая птица. Донеслись крики, поодаль стали собираться люди, у некоторых были факелы. Он знал, что рано или поздно придется иметь дело с толпой и что это неважно, потому что у местных жителей не будет шанса.

После этого Глин ненадолго утратил чувство времени. Они с Кедаром шагали мимо домов с убийственным упорством, разбрасывая снопы алого пламени и посылая черных птиц за беглецами. Здесь стояли в основном крестьянские дома, почти такие же, как в Каэре. Они располагались довольно далеко друг от друга, и для полного их разрушения требовалось время. К центру поселения напарники подошли через полчаса, но здесь их продвижение ускорилось. Для ответной атаки набежала толпа, и птицы смогли убить сразу многих. Глин и Кедар нацелили посохи на окружающие их лавки, механические ястребы носились по воздуху с обагренными кровью когтями.

Вокруг царил хаос, но Глин был спокоен, словно бы в трансе. Только внезапный тревожный крик Кедара привлек его внимание к двум точкам света желтой и оранжевой, - быстро приближающимся с юго-запада. Но было уже поздно.

Четвертый день пути во всех отношениях напоминал предыдущие. Баден слегка опережал Сартола и старался останавливаться только для того, чтобы накормить и напоить лошадей. Он редко заговаривал с Магистром и был крайне скуп на слова. Но если раньше подобное поведение задевало Сартола, то теперь молчание Бадена тревожило его. Облегчение, которое он испытал вечером, слушая, как Баден засыпает, быстро прошло, и остались серьезные сомнения. Вчера Сартолу удалось убедить себя, что Баден всему поверил и что его удалось разговорить, но сегодня уже казалось, что это не так. Баден вел себя как прежде, но его молчание приобрело новое, пугающее свойство. Он больше не выглядел человеком, погруженным в свои мысли; Сартолу теперь казалось, что Баден строго следит за собой, словно боясь сболтнуть лишнее.

Он уже начал подумывать, не расправиться ли со своим спутником. Как раз тогда, когда его помощь могла оказаться бесценной, противостояние Магистра или, еще хуже, обвинение с его стороны могло помешать Сартолу стать Премудрым. Сартол мог выбирать. Он мог дождаться прибытия в Амарид и, если Баден окажется в оппозиции, публично обвинить его в измене. Однако в подобном случае шансы обоих Магистров были не более чем равны. Но можно было избавиться от Бадена прямо сейчас и обвинить его в сотрудничестве с предателем Оррисом. Представить все факты в нужном свете не составляло труда. Транн, конечно, воспротивится, но он дружит с Баденом, и его тоже можно представить участником заговора. А еще Сартол привезет с собой посохи Джессамин и Передура - единственное свидетельство того, что произошло в Роще Терона. Решение было принято. Оставался, стало быть, Баден. Сартол улыбнулся. Он позволил себе нешуточно рискнуть, но, сделав выбор, почувствовал облегчение. Все надо будет осуществить очень скоро: сегодня, самое позднее - завтра. Скоро они войдут в Лес Тобина, а воевать с Баденом в лесу будет труднее.

Сартолу стало значительно легче. Они ненадолго остановились на закате, дали лошадям попить из реки и немного перекусили. Потом продолжили путь при свете цериллов. Проехав еще где-то час, они увидели далеко на севере, по другую сторону реки, яркий свет. Баден придержал коня, и Сартол поравнялся с ним.

- Кажется, это Излучина, - сказал Баден. - Давай заночуем там.