Волк потряс головой, будто стряхивая с себя то ли воду, то ли мелкие щепки и мусор, Зевнул. Серёга улыбнулся, кивнул и пошёл обратно. Его отлучку никто казалось, и не заметил. Ну, сходил вождь в кусты, все ходят.
На следующий день Серёга опять искал воду. Таскать снизу по литру, два ему совсем не хотелось, народа прибавилось, да и все хотели мыться, постоянно пили. По каменной поляне уже не ходил, теперь исследовал края опушки, всё так же кружа с растопыренными в стороны руками.
Воду нашёл лишь под конец дня. Заставил копать всех взрослых. Полтора метра земли из ямы диаметром в метр выбрали до темноты. Внизу уже хлюпала жижа, женщины радовались, но Серёга этой радости не разделял. Утром заставил копать ещё, до тех пор, пока вода не наполнила яму почти доверху. В полдень Михаличев приказал Харту отобрать пять-шесть женщин, самых сильных. Наутро наметил выйти в поход к стойбищу людоедов.
Вышли утром. Серёга, Гор, Фрам и шесть женщин. Харт, Дор и Дрок остались. В поход просился Васха, но Серёга отказал. Путь неблизкий, мало ли чего может произойти.
Серёга решил сократить путь и идти лесом. По некоторому размышлению, сэкономить можно было не мало, минимум пару дней, если брать в расчёт обратную дорогу. На эту идею его навела Вилла. Она сказала, раз он может говорить с деревьями, то почему бы не попросить их показать кратчайший путь к стойбищу. Серёга хлопнул себя по лбу, коря себя за тупость.
— Это всё от забот, что сваливаются на мои плечи каждый день. То вода нужна, то мясо, то ещё чего, — бормотал себе под нос Серёга, идя ранним утром к ближайшим деревьям на опушке. — Ну, а чего хотел-то? Я ж ведь вождь. Или не вождь? Вождь, вождь. Вот и крутись, раз вождь!
Выбрав дерево потолще, Михаличев прижался к нему, обнял руками. Прикрыл глаза, вслушиваясь в мерное уханье, которое напоминало ему работу сверхмощного насоса.
— Привет, — поздоровался с деревом Серёга. Уханье в ответ усилилось. — Помоги мне, пожалуйста. Укажи путь по лесу к стойбищу племени, которое недавно умерло.
Картинка появилась медленно, сначала как мутное пятно, потом стала всё чётче и чётче. И вновь вид был сверху, будто Серёга парил над лесом. Потом начал двигаться. Вот край каменной поляны пропал, и он поплыл над зелёным морем леса. Движение ускорялось, верхушки деревьев мелькали быстрее, а потом он увидел крону одного дерева. Листья были почерневшие, и от них исходило зыбкое марево.
Серёга сразу же догадался, что это за дерево. То самое, к которому его привязали людоеды. То самое, жертвенное дерево. И вот Серёга завис над стойбищем, наблюдая за пустым поселением с высоты птичьего полёта. Картинка вновь вернулась к почерневшему дереву, Михаличев как бы сдвинулся на небольшую поляну. Картина внизу была не для слабонервных. Смятые, разорванные, почерневшие тела людей лежали по всей поляне. Все вперемешку, и взрослые и дети. Михаличева замутило, горький ком подкатил к горлу. Дерево, видимо почувствовав Серёгино состояние, погасило картинку, уханье вернулось вместе со слухом. По телу разлилось тепло. Дерево успокаивало, помогало справиться с тошнотой.
— Спасибо, — прошептал Серёга. А дерево на миг показало другую картинку — череду деревьев. — Спасибо.
Шли до заката, изредка делая небольшие привалы. Серёга на привалах подходил, к какому-нибудь дереву, обнимал, слушал, «сверяясь с маршрутом». После очередного уточнения, Гор спросил Серёгу, а как это, говорить с деревьями. Серёга посоветовал ему попробовать, вдруг получится. Вечером, когда встали на ночлег, Гор обнял ствол одного дерева и просидел часа два. Когда уже укладывались спать, Гор сказал, что ему спать как раз и не хочется. Будто сил у него столько, что вот прямо сейчас прошёл бы ещё столько же, сколько за весь день. Серёга принялся расспрашивать, что он чувствовал, когда сидел в обнимку с деревом, но Гор, пожал плечами.
— Ничего. Просто когда я встал, то мне показалось, что я стал сильнее, а усталости нет.
— Дерево тебе дало силы, — кивнул Серёга. — Вот теперь помни, когда устанешь, посиди в обнимку с деревом, и усталости не будет.
— Я завтра тоже попробую, — сказал Фрам.
— А чего не сейчас? — спросил Михаличев улыбаясь.
— Сейчас спать хочется. — Фрам расстелил кусок шкуры, прилёг на бок. — А Гор пусть караулит, раз сил у него много.
Вечером следующего дня на ночное дежурство заступил Фрам. Он тоже сидел подле ствола дерева, обняв его и руками и ногами. Он даже шептал что-то, подражая Серёге. Ничего экстраординарного не произошло, но, как и Гор, Фрам посвежел, и просидел всю ночь, возле костра, не смыкая глаз.
Читать дальше