Эдгар Берроуз - Лунная девушка

Сменилось много поколений, прежде чем Лаэтяне смогли найти такое укромное место, как Лаэте. За это время они растеряли все знания и культуру прошлого. Да вообще-то было и невозможно сохранить все это, поскольку Калькары уничтожили все книги, записи, все библиотеки в Ва-наа. И так как теперь все усилия обеих рас направлены только на то, чтобы выжить, вряд ли когда-нибудь будет хоть какой-либо прогресс. Калькарам это просто не под силу, а Лаэтян чересчур мало, чтобы изменить хоть что-нибудь.

— Да, это безнадежно, — заметил я. — Так же безнадежно, как и ситуация, в которой очутились мы оба. Я так понимаю, что из города Калькаров невозможно убежать, правильно?

— Да, — ответил он, — это невозможно. Существует только один выход, а нас так путают, когда ведут в город, что нам просто не найти обратной дороги в этом лабиринте переходов и пещер.

— Ну, а если мы даже выберемся наружу. Нам все равно не станет лучше. Мы никогда не найдем дорогу в Лаэте и снова станем добычей Калькаров или Ва-гасов. Не правда ли?

— Нет, — возразил он, — в этом ты не прав. Если бы мне удалось взобраться на кромку вулкана, ведущего к этому городу, я бы нашел дорогу в Лаэте. Я один из охотников Ко-таа и прекрасно знаю местность на много миль вокруг моего города.

Таким образом это был один из охотников Ко-таа, и я был рад, что не заговорил с ним о Наа-ее-лаа, о ее бегстве и о том, что я ее вообще знаю.

— А кто такой Ко-таа? — спросил я демонстрируя полную неосведомленность.

— Ко-таа — самый могущественный из благородных Лаэте, — ответил он, — теперь, когда Наа-ее-лаа, принцесса, мертва, а Саргот, ямадар Лаэте, дряхлеет, близок тот день, когда он станет правителем.

— А если принцесса вернется в Лаэте, — спросил я, — тогда Ко-таа все равно станет ямадаром после смерти Саргота?

— Он все равно станет им, — был ответ. — Если бы принцессу не унес этот ветер, несущийся вдаль, он женился бы на ней. Если бы она отказалась, она могла умереть. Ты ведь знаешь — люди смертны!

— Что-то я не чувствую лояльности к своему правителю Сарготу и его дочери-принцессе, — заметил я.

— Напротив, я лоялен к ним, однако я, как и все другие, опасаюсь Ко-таа. Все равно рано или поздно он станет правителем Лаэте. Именно поэтому многие благородные встали на сторону Ко-таа. Это не от любви к нему, а из страха перед ним.

— А принцесса! — воскликнул я. — Неужели благородные не встанут на ее защиту?

— А зачем? — спросил он. — Мы существуем только на небольшой территории нашего города, который таким образом — тюрьма для нас. Нам не на что надеяться в этой жизни, только последующие изменения могут дать что-нибудь новое. Если понято это, то тогда убийство человека уже не выглядит жестокостью. Он просто избавляется от этой страшной анархии, которая ввергла Ва-наа в варварство.

Я понял его пессимистическую точку зрения и понял также, что он не был так уж плох или лоялен; просто, как и вся его раса, он отчаялся не видя конца этому медленному загниванию.

— Я могу провести тебя к туннелю, ведущему к вулкану. Однако, я не представляю себе, как мы выберемся из этого города, полного врагов, когда на нас могут напасть каждую минуту, — сказал я.

— Тут, вдали от центра, не так уж много можно встретить людей в проходах и пещерах. Если бы у нас были отметины, как у рабов, на лбу и ты бы не так выделялся по одежде, мы бы смогли добраться до туннеля.

— Да, моя одежда заметна, — согласился я. — Она сразу же привлечет к нам внимание, но стоит попытаться. Я знаю, что найду выход, а провести остаток своей жизни рабом я не собираюсь.

Правда, я несколько страшился судьбы ожидавшей меня и волновался, удалось ли бежать Наа-ее-лаа. Меня все время преследовала мысль, что она не смогла подтянуться и рухнула в пропасть. Гапт думал, что ей удалось убежать, но я знал, что она могла и упасть, а мы этого не заметили. Дело в том, что шест, по которому она карабкалась, был зацеплен немного в стороне от входа и, если ее пальцы разжались, она могла пролететь мимо входа. Чем больше я об этом думал, тем скорее мне хотелось добраться до Лаэте и найти ее.

Пока мы обсуждали с ним план спасения, зашли двое рабов и принесли нам пищу. Это были сырые овощи и фрукты. Я внимательно разглядел их (рабов), ища орущие, но у них его не было. За это они могли поплатиться жизнью. Я мог бы воспользоваться их одеждой, если бы только это была не одежда рабов, однако, к этому времени у меня созрел смелый план и мне оставалось только терпеливо ждать, пока представится возможность его осуществления.