Грэхэм Мастертон - Колодцы ада

Я перевернул страницу.

- Где же знак? - спросил я у миссис Томпсон. - Он говорит, что приложил какой-то знак.

- Да, но я уничтожила его.

- Вы его уничтожили? Вы понимаете, каким важным он мог быть?

- Конечно, понимаю. Я ведь очень чувствительный провидец.

- Так что же вас заставило сделать это? Этот знак мог быть очень важным. Он мог помочь покончить с монстром.

Миссис Томпсон поставила чашку. Ее губы были плотно сжаты, превратившись в прямую линию, а выражение лица было несчастным.

- Миссис Томпсон? - спросил я ее.

Она подняла глаза.

- Я не хотела, чтобы эта вещь была в доме, - сказала она. - Она была неуютной. Пока она была здесь, случались всякие вещи.

- Какие вещи?

Она опять опустила глаза.

- Если вы химик-аналитик, вы назвали бы это психическим феноменом. Но это было хуже. Когда я была в доме одна, я мельком видела людей в других комнатах. Я слышала голоса. Не дружеские человеческие голоса, как во время сеанса, а чужие, говорившие меж собой, а не со мной. Я очень боялась. Я до сих пор боюсь. Что бы там не раскрыл Джошуа Уолтерс, это была часть вселенского зла, как мне кажется, и оно не успокоится, пока не вернет себе своего королевства.

- Вы можете описать знак, который уничтожили? - мягко сказал Дэн.

Мы ждали в тишине. Дождь стучал по крыше мрачной теплицы, и над горами штата Нью-Йорк опять загромыхал гром. Миссис Томпсон вздохнула и нарисовала пальцем невидимый контур на белой крышке стола.

- Вы наверное, уже видели такой знак. В старые времена его называли глазом дьявола. Это глаз, гигантский глаз, и хотя он нарисован очень просто, он производит впечатление эссенции всей жестокости и порока, которые можно представить. Это символ Чулта, символ и знак его собственного глаза.

Переведя дух, она продолжала:

- Знак имел здесь настолько ужасное значение, что за годы его образ стерся из памяти местных людей. Если вы покажете знак кому-нибудь сейчас, они не узнают его, хотя он может вызвать у них неприятные ощущения. Странно, что один из рисунков этого символа появился в книге об античных богах из космоса, вы знаете, что я хочу сказать. Автор принял его за примитивное представление космонавта.

Она улыбнулась.

- Как бы не так. Это часть редкого рисунка Чулта. Но даже хотя автор не знал, что это, и никто в округе тоже, книга так плохо продавалась, что ее отослали обратно в издательство. Люди брали ее с полки, проглядывали и ставили на место, натыкаясь на глаз.

Я прочистил горло.

- Миссис Томпсон, - сказал я. - Ясно, что вы чувствительны к Чулту. Я хочу сказать, что вы слышали голоса и?..

Она тяжело посмотрела на меня.

- Да, - сказала она. - Я чувствительна. Это удивительно, учитывая мою наследственность?

- Нет, мэм. Но я думал, согласитесь ли вы направить свою чувствительность в полезное русло.

Миссис Томпсон не ответила. Втроем мы сидели вокруг стола в унылой оранжерее, а дождь все лил и день потихоньку начал переходить в вечер. Было без пяти пять. Скоро Картер Уилкс отдаст местным инженерам команду начинать бурение.

Миссис Томпсон отвернулась.

Дэн сказал:

- Вы ведь знаете, о чем мы вас просили?

- Вы хотите, чтобы я была вашей канарейкой. Вы хотите, чтобы я проверила обстановку, когда ваши люди будут докапываться до Чулта.

- Канарейка - это слишком сильное сказано, миссис Томпсон, - сказал я. - Когда канареек берут с собой в шахты, то решение уходить принимают только тогда, когда канарейка откидывает лапки и умирает.

Миссис Томпсон пристально посмотрела на меня. Ее глаза были бездонными и проницательными.

- А вы не думаете, что тоже самое случится со мной? - требовательно спросила она. - Вы не думаете, что психическая сила Чулта разрушит мой мозг?

- Ну, я...

- Даже сейчас вы не знаете, против чего идете, не так? - сказала она. - Вы идете против Сатаны, вашего представления зла. Вы идете против столь сильного и абсолютно порочного существа, что память о нем сохранилась через миллионы лет. Вы идете против Чулта, кельтского бога бездны. Вы видели, что уже случилось, пока он ворочается во сне. Ворочается во сне, мистер Перкинс. Не более. Представьте, что произойдет, когда он проснется.

Я смутился.

- Извините, - сказал я. - Я не хотел вас впутывать в столь опасное дело.

- Да, - сказала миссис Томпсон. - Вы не хотели. Но если вы побеспокоите великого Звериного Бога, вы, боюсь, подвергнете риску всех, не только себя. Всех, кто помогает вам, или копает, или просто смотрит, как вы проникаете в его убежище.