Грэхэм Мастертон - Колодцы ада

На моих глазах существо, казалось, затуманилось. Я моргнул и пригляделся, и увидел, что оно меняется. Усики стали не материальными, как дым, а выпуклая голова, казалось, втягивалась сама в себя. Воздух вокруг нас задрожал и я ощущал себя, как будто кто-то дотронулся до моего черепа гудящим камертоном.

Дым сворачивался в кольца, кружился, и принимал десятки разных меняющихся форм. Мне показалось, что я видел человека необычайного роста, молчаливого и с закрытой капюшоном головой; я видел созданий, увешанных крючками и иголками; мне казалось, я видел людей, которых я знаю, но чьи лица я не помню, это были мелькающие впечатления от лиц, виденных в грустных и одиноких снах; я видел Джимми Бодина со слабой улыбкой на губах. По-моему, я видел даже себя.

Голос шептал:

- Я все и вся, я слуга бога прошедших и еще не наступивших времен. Мое имя - все, и мое лицо - все. Я готовлюсь к воскрешению величайших, тех, кто жил под звездами, в древних мирах, мирах изгнания, откуда нет возврата без того, чтобы тебя призвали. Ты прав, водные пространства были нашими земными владениями. Мы были вынуждены покинуть их, когда разверзлась бездна, и искать убежища в источниках и реках и оставить семя наше под самой землей.

Это был голос Джимми, но утонченный и зловещий, более культурный, чем у Джимми. Я всматривался сквозь дым и увидел Джимми в рабочей одежде, улыбающегося и довольного. Но как такое возможно? Он же был чудовищем, не так ли? Гигантским и свирепым ракообразным! Или это просто сон, как сны о плавании под водой? Или это просто абсурдная иллюзия!

- Я слуга бога прошедших и еще не наступивших времен, - повторил шепот. - Я создан удовлетворять его нужды, возродить его в соответствии с обрядами, которые были законами во времена, когда звезды были другими, а люди были рабами зверей, чего вы никогда не знали. И самым великим из зверей был Квит, бог-демон, которого индейцы звали Оттакучи, "Тот, Кто Живет В Водах Бездны". И имя его выше звезд, он есть бог времен прошедших и еще не наступивших, и он мой хозяин, и твой тоже, и восстанет он из своей могилы, чтобы править людьми этой страны снова, так же, как это было во времена могучей Атлантиды.

Джимми подошел ближе и стоял теперь в нескольких шагах. Я еще слышал это раздражающее гудение и временами было сложно различить Джимми в дыму. Казалось, он размывался и колебался в воздухе, как плохая картина в телевизоре, и иногда выглядел жалкой копией самого себя. Но улыбка застыла на его лице и он протянул левую руку, приветствуя меня, как будто все, что случилось раньше было просто ночным кошмаром, как будто страшного ракообразного существа никогда не существовало. Его улыбка говорила: "Все в порядке, не беспокойся, я опять Джимми, все фантазия, сон, мы опять можем быть друзьями".

- Джимми? - спросил я нервно, поднимая пистолет. Я знал, что это он, но еще был напуган.

- Не стоит бояться, - шептал голос. - Наступит день, и скоро, когда великое божество восстанет из колодцев, бывших ему так долго постелью, и когда все люди падут ниц перед ним и предложат себя с радостью ему в жертву. Придет день, когда бог опять воссядет на трон в умах людей и зажгутся огни по всему континенту. День расчета со Звериными Богами близок. День, о котором говорили ученые мужи древних времен, ученики Са-то-га и Я-го-сата. Это те люди, которые первыми вызвали Квита, моего хозяина, и нашли подводный континент Атлантиду. Веками народ океана безраздельно царствовал в нем, в величайшем земном владении. Это были дни славы и жертвоприношений, и они вернутся.

Джимми теперь был в метре от меня. Он плыл ко мне по мерцающему водянистому пути, и его глаза были мертвы, как засушенные черные жуки. В этот момент я понял, что все не так и я сделал ужасную ошибку, и это был не Джимми, и то, что от него осталось, было подавлено существом, называвшим себя слугой Квита. Джимми, стоявший передо мной, был не более чем мерцающая иллюзия, проекция воспоминаний Джимми о том, как он выглядел в зеркале. Он был наоборот. Волосы были зачесаны на другую сторону. Твидовое пальто застегнуто на другую сторону. В его лице была странная однобокость, присущая отражениям в зеркале. Он был таким, каким он помнил себя, а не я его.

Он, должно быть, почувствовал мое неожиданное беспокойство, потому что его правая рука постоянно тянулась ко мне. Я отступил, споткнулся об ежевику и упал.

Рука превратилась в гигантскую клешню, которая нанесла мне сильный удар по голове. Ошеломленный, я покатился по листьям, вскочил на ноги и побежал. Это случилось так быстро, что я даже не смотрел назад, но когда я продирался через колючки, защищая глаза, я слышал, как существо бежало за мной. Я слышал грохот ног по земле и щелканье клешни, которое звучало как скрежет сотни ножей по сотне тарелок.