Райдо Витич - Код Альфа

Теория Хаоса в действии?

— Ребята, вы гении, — прошептала. Ни смотря ни на что держать форпост посередине столь возмутительных коллизий, что в экспрессивности своей легко могут не только себя — других поставить под занавес финала, искривить, изменить слаженное и сложенное — вот подвиг. — Как вам удается?

И ее взяли в расчет, понадеялись. И она сможет, узнает еще больше, а через нее — оуроборо, ее мир. Он будет сохранен, останется нетленным и будет основой остальных, станет влиять на них больше, чем другие на него. Так правильно, так верно.

Ох, и задумали ребята! Ну, и выбрали дорогу! Теперь бы удержать ее.

Другие ответвления — миры — всего лишь остаточные и бесперспективные направления.

Скорей всего конечные фракталы. Как у веревки состоящий из множества волокон одно может выйти из общей массы, но тут же и замрет, а основная скрутка будет двигаться дальше.

Три мира. Три.

Один Стасин, тот что породил сам себя, но змея, даже кусающая свой хвост не может проглотить сама себя — и в этом суть монументальности созданного, но и абсурд — потому как и возникнуть из ниоткуда змея не может. Чтобы породить, нужно быть рожденным.

А кто родил? Не здесь ли, не эти ли?

— О-о!.. Хочешь сказать вы?… Стоите у истоков?…

— У истоков? — нахмурился. — Чего?

— Кого. Человечества.

— Чушь, — поморщился. — Когда я это сказал?

«Понятно, Тео знает, еще меньше, чем знала я до подписки. Значит, мой путь лежит в лабораторию», — подумала Стася.

— Почему ты решил, что я из этого центра? Были прецеденты бегства? Кто бежит, почему? Центр недалеко?

— Допрашиваешь?

— Спрашиваю. Интересно.

— Ничего интересного. Берут приговоренных или асуров и экспериментируют, а что как, не в курсе. Тема закрытая, как и лаборатория, копаться — подставиться, — и прищурился подозрительно. — Если ты туда метишь, то предупреждаю — не суйся. Кто туда попадает — пропадает. Любая информация закрыта, засекречена. Ученые из стен не выходит, а кто туда заходит, больше не выходит. Давно, я еще пацаном был, слышал от бродячего Мыслителя, что сбежал один асур из «Фрактала» но прожил ровно день. Он не говорил, ничего не понимал, был невменяем и то и дело менялся на глазах.

— Это как?

— То человек, то туман, то фантом, то сгусток завихрений. То пропадал, то проявлялся, то по частям распадался, как робот, а то рука исчезнет, то часть головы, то нога. Ерунда, конечно, сказка, но страшная и проверить быль ли это, смельчаков нет, как надобности с желанием. Ты не вздумай.

— С чего решил?

— Глаза горят и взгляд у тебя слишком задумчивый. Не шути с этим. Поверь, лучше еще лет пять здесь, чем сутки там.

— Угу, — заверила. Легла и в потолок уставилась. — Давай спать.

— Стася…

— Вставать рано, а после такого триллера не сразу заснешь. Спокойной ночи, Чиж.

И отвернулась к стене. Парень помаялся, жалея, что вообще разговор на тему спец лаборатории завел и решил больше не болтать, чтобы еще хуже не сделать. И успокоил себя тем, что женщина не знает, где это страшное место находится, к тому же не самоубийца в пасть лезть.

Хотя, кто ее знает? Судя по поведению, ничего точно сказать нельзя. Отчаянная слишком.

Но с другой стороны — резон какой себя подставлять и без вести за «просто так» пропадать?

Однако, послушай Стасю — в голове у нее явно смещение векторов — то что для других ценно, в ее понятии вовсе ценности не имеет, а то чему и названия, не то что, места нет, особо важным считает.

Если бы кто другой на ее месте был, если бы Тео точно знал, что женщиной движет, из какой градации ценностей ее мышление сложено — спал бы спокойно. Но та не только сама «на голове» ходила, но его привычную «поступь» мышления перевернула. Теперь он ничего точно сказать не мог, а самое противное, чувствовал, что чтобы не предположил — ошибется, потому что каким-то неведомым, неподдающимся логике и объяснению на физическом уровне ощущением понимал — именно в лабораторию Стася и устремится.

Но зачем? Зачем?!!

Ненормальная!

И он дурак!

Какая ему разница? Хочет добровольно с жизнью проститься — ее дело, а ему до того что? Каждому свое, каждый как хочет так и живет, как считает нужным — так и поступает. А он никогда в чужие дела не лез и сейчас не полезет. Из-за чего, из-за кого ему голову подставлять? Тем более ему всего пять месяцев учебы осталось и «здравствуйте» долгожданные лычки, назначение, статус офицера…

И зубы сжал, отвернувшись к стене, почти обидевшись на Стасю за свои мучения, борьбу внутри себя, непонятную, непривычную, абсурдную.