Мик Фаррен - Ковбои ДНК

– Почти так же, только на нем были грязные синие джинсы вместо этой забавной одежды, и волосы у него были темные. А что?

Человек Дождя покачал головой.

– Да так, ничего. Так бывает – застрянет что-нибудь где-то в глубине мозга, и никак не вытащить наружу. Может, попозже смогу вспомнить.

Они ждали, навострив уши, чтобы услышать малейший намек на шаги в коридоре, но ничего не происходило. Билли и Рив давно уже потеряли способность следить за течением времени. Это произошло, еще когда они впервые вступили в ничто. Внезапное появление Малыша Менестреля отступало в прошлое и начинало смазываться. Понемногу они начинали думать, что это просто абсурдный способ, который они избрали, чтобы сойти с ума. К довершению их проблем, они начинали чувствовать волчий голод и не меньшую жажду. Впрочем, ни один из них не был еще способен пить зловонную воду, что сочилась по желобу. В какой-то момент они услышали спорящие где-то вдали голоса и задержали дыхание, прислушиваясь, не приблизятся ли они. Но затем звуки смолкли, и надежда на немедленное освобождение поблекла.

Как раз в тот момент, когда всякая вера в возвращение Малыша Менестреля уже совсем угасла, дверь с грохотом отворилась, и он вошел в камеру.

– Я все уладил. Вы свободны.

– Свободны?

– Ну, почти свободны. У меня ордер на ваше освобождение, и вам не придется подвергаться допросу Гхашнака. Можно сказать, что по существу вы свободны.

– И мы можем уходить отсюда?

– Конечно, прямо сейчас.

– Вот это класс! И куда нам идти?

Малыш Менестрель нахмурился.

– Это одна из трудностей, но мы поговорим об этом потом, когда уберемся отсюда.

Билли пожал плечами.

– Когда угодно, лишь бы оказаться подальше от этой вонючей камеры!

Вновь окруженные стражниками, они вышли из камеры, прошли по коридору и взобрались по лестнице. Крики и ругательства доносились из других камер, когда они проходили мимо. Освобождение узников, похоже, было здесь в новинку.

Снова их впихнули в комнату с каменным полом, где за своим высоким столом сидел Урук. Билли, Рив и Человек Дождя выстроились перед ним шеренгой, и он хмуро, с отвращением взглянул на них.

– Ордер на освобождение? Ордер на освобождение? У таких подонков, как вы, есть друзья на высоких местах! Но они не помогут вам, если я еще раз увижу перед собой ваши мерзкие рожи!

Двоим из стражников было приказано принести им их одежду, и все трое поспешно оделись. Их сумки, ПСГ и даже оружие были им возвращены; затем Малыш Менестрель подписал целую кипу бумаг. Наконец, их отпустили, и они вслед за Малышом Менестрелем вышли на улицу. Оказавшись снаружи, Билли подошел к нему.

– Так куда мы направляемся теперь?

– К баракам.

– К баракам? К каким баракам?

Малыш Менестрель избегал смотреть Билли в глаза.

– Это одна из вещей, которые мне пришлось сделать, чтобы вытащить вас оттуда. Чтобы получить ордер на ваше освобождение, мне пришлось записать вас в Добровольческий Корпус.

– Добровольческий Корпус? Это еще что за чертовщина?

– Это… э-э… это одно из подразделений армии.

Билли остановился посреди улицы, как вкопанный.

– Армии? Ты что, хочешь сказать, что ты записал нас в долбаную армию в этом Богом проклятом местечке?

Он повернулся к Риву и Человеку Дождя.

– Этот идиот взял и засунул нас в армию!

Малыш Менестрель взял Билли за локоть.

– Не останавливайся, если не хочешь, чтобы тебя снова арестовали. Пойми, Билли, другого способа не было. Перед вами был выбор – или тюрьма, или Добровольческий Корпус.

Они двинулись дальше. Билли покачал головой.

– Ничего не понимаю. Лучше начни с самого начала.

– Хорошо, слушай. Это Дур Шанзаг, и он находится очень далеко от Кладбища или Псодуха.

Она/Они медленно поднималась сквозь угрожающие клубы тумана. Ее/Их ум не требовался для того, чтобы продолжать восходящее движение, и Она/Они позволила ему углубиться в воспоминания своего почти бесконечного прошлого. Он скользил вспять, к почти забытому моменту Ее/Их рождения – смешению цветов и форм, уплотнявшихся и сливавшихся друг с другом до тех пор, пока они не образовали Ее/Их троичную форму. Дальше троичной формы Она/Они вернуться не могла. До этого тоже было что-то, некий приказ, позволивший Ей/Им переступить границы и избегнуть хаоса, поглотившего все остальное.

За достижением троичной формы последовали века размышлений, в течение которых Она/Они наводила порядок и стабилизировала пространство, которое занимала. Это был долгий период спокойствия, которому был грубо положен конец с приходом первых разрушителей.