Sib - Пилот

Доктор шприц выхватил и к ней подступает, уже ваткой предплечье протирает.

– Эй док, ты чего это удумал делать?

– Это противошоковое, успокаивающее…

– Нахрен! Ты спиритуса вини лучше граммов полста плесни. И мне тоже!

– Ты крэйзи!

– Сам такой! Наливай скорей, виртуоз ланцета! Не мешкай!

Он и налил. Я выдохнул, и выпил. В держателе воды бутылку нашарил, запил водичкой потом на дока неизвестно почему вызверился.

– Чего ждём? Ещё наливай! Пилюлькин хренов!

Он ещё налил. Я мензурку выхватил и Кате подступил:

– Выдохни! Сильно выдохни!… Теперь выпей быстро!… Теперь не вдыхая запей! Молодец! Орлица!

И окосели мы моментально. Пока нас тягач к ангарам дотащил, мы уже и лыка не вязали. Но стали мы исключительно добродушными и разговорчивыми, и люди вокруг нас такие приятные все сделались, ну как на новый год. Сижу я, сгрёб Катю на коленки себе, и такое на душе у меня счастье и такая радость во мне бурлит, что просто ужас какой-то. Жаль, прошло всё быстро.

С причинами, приведшими к столь неприятному событию, разбирались недолго. Достаточно было осмотреть фильтр тонкой очистки топлива, наглухо забитый мельчайшей полиэтиленовой пылью. А вот причины её появления в топливе поначалу меня озадачили. Так, разберёмся. Горючку я с собой привёз и заливал в бочки сам. Бочки чистые были. Отвечаю. Значит, гадость эта в баках как-то оказалась. А ведь точно… Когда Катя по полю рулила, расход горючки только с правого бака шёл. Прощёлкал я клювом на запуске и оставил кран в положении – правый бак. На взлёте крен я почуял из-за этого и переключился на левый, чтобы уровнять в баках остаток топлива. Вот тут-то всё и началось. Значит, в левом баке пыль эта гадкая пребывала. Какая-то дитиктива получается.

И каким же ветром её туда надуло? От Олимбоя до Салоников долетели мы будьте нате. Без каких либо проблем. И до того тоже летали каждый день. А случиться могло это, только когда крылья с самолёта сняли. В Салониках мы крылья сняли, упаковали, погрузили в контейнер под самолёт и сюда привезли. Стоп. Зорька – стоять! Одну ночь левая плоскость просто так у самолёта пролежала! Не упакованная! Охрана аэродромная не спала, конечно, но и не пялилась на мой "Караванчик", глаз не смыкая. Если кто полез бы в него, то меру соответствующую приняли бы они. А так… много ли времени надо мимо проходя в бак пакости этой сыпануть? Секунд пять-семь… Не более. Открыл пробку, да и высыпал. Закрыл пробку – дальше пошёл, как ни в чём не бывало…

И кто бы это таковой мог бысть?! Кто он, тот негодяй, коего нам поутру надлежит повесить на крепостной стене?! Это ведь в ту только ночь и могло случиться, событие это, когда мы с Катей олигарха Ставроса в гостях принимали… Позже – вряд ли. Упаковали мы на следующий день всё, во избежание замятин. И был негодяй этот, полагаю, тот самый перчик, юридически подкованный, собственноручно мною удавленный и ныне уже покойный. А может и не он. Тут в технике надо соображать. Хотя бы на уровне сантехника. Для юриста слишком уж тонкий ход. Однако сомнений, что диверсант с его подачи пакостил, у меня ни одного грамма нету. Эх, блин, поздновато я его поймал! Его надо было прямо в банке том на месте давить. При первой встрече. Да кто ж знал, что гад и после смерти мстить не перестанет?! Дело ясное, что дело тёмное. Прошлое теперь это дело. А мыслить надо-ть позитивно и жить в стремлении к светлому будущему. Короче, Склифосовский, кончай треньдеть и гуляй давай баки мыть! Филоз о ф!

Остаток дня у меня как раз и ушёл на промывание топливной системы. И провонял я керосином, как целый нефтеперегонный завод. Ощутив степень собственной провонялости, решил срочно привлечь на помощь Катю. Не то, чтобы сам не управлюсь, но она же меня прогонит ночью. Вонючего такого. Придётся на лавочке спать. А если сообща керосинием благоухать будем, то уже и не прогонит от себя. Наверное…

– Катя! Подержи вот тут шланг недолго, чтобы не выпал. Я в баке посмотрю, сколько там осталось.

– Ой! Он бызгается!

– Ой, да как же ты неловко-то так!.. Ой, ты же с головы до ног вся уделалась! Там всё же давление в шланге, вот он и выскочил! Теперь вместе пахнуть будем!… А надо было крепче держать! Беда мне с тобой, Катя!

– Ты это нарочно так сделал! Ну, я тебе задам!

– И ничего не нарочно! Да ладно тебе, поздно уже, раз обрызгалась. Потом переоденемся. А то неровён час, снова забрызгаемся. Нет, ты шланг подержи, подержи ещё! Я сейчас уже! Уже штаны поддёрнул! Уже бегу к тебе, несравненная!