Роберт Сильверберг - Стархэвен

Клингсан объяснил. Тогда Мантелл высказал Клингсану все, что накипело у него в душе, и пока говорил, его имя медленно и неотвратимо проступало в черном списке, благодаря которому ни в одном из миров галактики ему больше не найти приличной работы.

Друзья нашли ему грошовое дельце на Мульцибере, вдали от Земли. Он угробил последние девяносто кредитов, добравшись туда с Вилтууна, лишь для того, чтобы услышать о скандальной репутации, которая тащилась за ним повсюду, сделав нежеланным даже на Мульцибере.

А набрать денег на обратную дорогу он уже был не в состоянии. И даже за семь долгих лет он не смог наскрести суммы, чтобы оплатить переезд из этого ленивого, сонного мира вечных субтропиков. Вплоть до того дня, когда за ним явился Космический патруль, предъявив обвинение в убийстве, и он вынужден был бежать.

— Опять о чем-то задумался, Джонни, — проговорила внезапно Майра. — Я же просила не думать больше о Мульцибере. Постарайся забыть его.

— Я и не думаю больше, — солгал он. — Я прикидывал… что не плохо было бы удрать отсюда, вообще не уплатив по счету. По-моему, хозяева ресторана не станут поднимать шума и взывать к закону. Здесь ведь нет законов.

Вполне возможно. Но ты тоже не станешь взывать к закону, если они тебя поймают и сделают из тебя бифштекс. Или — если понравится это место, и ты захочешь прийти сюда снова — они попросту захлопнут перед твоим носом дверь. Или подсыплют какого-нибудь медленно действующего яда, когда ты в следующий раз захочешь вкусно пообедать.

На секунду-другую он задумался. И тут его осенило:

— Знаешь что? Я могу побиться об заклад, что в этом царстве вседозволенности, где законы шиворот-навыворот, они действуют куда лучше, чем там, где они основываются на сложной системе высокоморальных устоев и устарелых обычаев. Здесь законы преступности сводят друг друга на нет. Она кивнула.

— Это самая великая идея Бена. Если взять группу людей, не отягощенных принципами морали, и заставить жить по определенному образцу, их совокупные преступные наклонности превращаются в упорядоченный и практичный способ соблюдения закона. Но это происходит только тогда, когда начинаешь запускать добропорядочных людей в систему, разваливающуюся на части.

Мантелл нахмурился. Он чувствовал, что где-то в ее рассуждениях есть противоречие, но в данный момент он не собирался ломать над этим голову.

— Знаешь, кажется, мне здесь понравится, — сказал он с улыбкой.

Потом они еще трижды начинали разговор, полный намеков и недомолвок, но он быстро обрывался, и они окончили ужин в полном молчании. Глядя мимо оркестрового задника, где пели скрипки (не настоящие скрипки, как догадывался он, а хорошо подобранный электромузыкальный синтезатор, скрытый где-то в огромном здании), Мантелл думал: “Это обалденная женщина”. Он постарался представить — хоть и безуспешно, — какую страшную вещь она совершила, чтобы оказаться здесь, на Стархевене, скрываясь от сетей галактической полиции.

Трудно было предположить, какое преступление скрывалось в прошлом девушки. Она казалась такой чистой, такой невинной! Конечно, Мантелл сознавал, что она не ангел, но не тем не менее у него создавалось впечатление, что она руководствуется в своих действиях только высокими мотивами. Себя Мантелл тоже не считал законченным негодяем. Он убеждал себя, что является жертвой обстоятельств: жизнь могла сложиться совсем по-другому, если бы он не попал на Мульцибер, а остался квалифицированным техником-вооруженцем на старой Земле.

“В конце концов, он оказался техником-вооруженцем, — сказал он себе. — Только не на Земле, а здесь, на Стархевене, где никто не потчевал его дешевой моралью”.

И где была Майра.

Просто удивительно, что он сидит, глядя на нее, и не делает никаких попыток к сближению.

Она была девушкой Зурдана — это служило главной помехой. На такой планете ни один человек не покусится на возлюбленную тирана, если дорожит своей шкурой. Но, возможно, Зурдан успел ею пресытиться…

— Кого ты хочешь обмануть? — спросил он самого себя. Кому может надоесть такая девушка?!

Настроение Мантелла омрачилось. Он сказал себе, что должен оставить посягательства на Майру Батлер, иначе его ждут крупные неприятности.

Появились роботы-уборщики, унесли остатки еды и недопитую бутылку.

— Никогда бы не подумал, что смогу бросить полбутылки вина, — усмехнулся про себя Мантелл.

Он откинулся назад. Почувствовал тепло и сытость с приятным вкусом редкого вина, оставшимся на губах.