Роберт Сильверберг - Стархэвен

— Похоже, что меня ожидает приятная неделька, — сказал Мантелл. А про себя подумал: “Хуже не будет, если я воздам должное вкусу шефа”.

Зурдан проигнорировал его замечание. Он выгреб из кармана пригоршню банкнот и сунул их Мантеллу.

— Этого хватит на первое время. А как приступишь к работе, тебе будут платить регулярное жалованье.

Мантелл взглянул на банкноты: добротная, многоцветная печать; они отдаленно напоминали стандартные галактические денежные знаки, выпущенные на Земле. Только здесь они предназначались не для всей галактики. Посредине, там, где на крупных галактических банкнотах находилось стилизованное изображение созвездий, а на мелких — символическое изображение атома, на местных купюрах помещался портрет Бена Зурдана, голова и плечи которого были выписаны с поразительной тщательностью. Зурдан вручил ему две сотенные банкноты, пятьдесят, двадцать, несколько мелких — по одному чипу. [1] Чип (англ.) — монета, марка, фишка.

— Чипы? — озадаченно сказал Мантелл.

— Самая мелкая денежная единица, — пояснил Зурдан. — Я бы ввел ее во всех мирах вроде Стархевена. Для простоты можешь считать, что по стоимостному курсу один чип равен одному галактическому кредиту. Сотня центов равна одному чипу. Первоначально я собирался ввести голубые чипы, красные чипы и так далее, но это привело бы к излишней путанице… Так покажи ему Стархевен, Майра.

Они прошли через светлые, хорошо освещенные залы — девушка чуть впереди, Мантелл за ней — в гравишахту, которая бережно доставила их на уличный ярус. Они вышли на свежий приятный воздух.

У обочины их дожидалась машина, гладкая, темная, каплеобразной формы, последней модели. Зурдан, очевидно, считал, что Стархевен должен идти в ногу с последними веяниями галактической моды, даже если планета и закрыта для нормальной торговли и туристских маршрутов.

Майра скользнула в машину и вполголоса сказала что-то человеку с каменным лицом, сидящему за баранкой. Как только Мантелл занял место в кабине, автомобиль сорвался с места, и, нырнув под землю, помчался на большой скорости.

Не успели они глазом моргнуть, как он вновь вылетел на поверхность у сверкающего, облицованного хромом здания. Майра покопалась в своем кошельке и протянула Мантеллу ключ.

— Этот отель называется “Номер Тринадцать”, он принадлежит Бену. Будешь жить здесь.

— А мне это по карману?

— Не беспокойся. Твой номер 1306. Где бы ты ни оказался на Стархевене, лишь скажи водителю “Номер Тринадцать”, и он доставит тебя, когда только пожелаешь. Хочешь взглянуть на свою комнату?

— Лучше позже, — сказал Джонни Мантелл, не желая расставаться с девушкой.

Майра велела шоферу трогать, и они покатили дальше по широким, хорошо спланированным улицам. Мантелл искоса поглядывал то на девушку, то на привлекательную панораму снаружи. Все же Стархевен довольно уютное местечко.

Когда они проезжали мимо какого-нибудь примечательного строения, Майра указывала и называла его.

— Это главный госпиталь, видишь?

— А вон та двойная башня? На вид — ничего себе. А внутри там так же шикарно, как снаружи?

— А что ты ожидал найти на Стархевене? Сплошные кабаки, игорные притоны и публички? Только потому, что Стархевен — убежище преступников? Будто мы дикари, и нам не знакома цивилизация?

Мантелл смутился и поднял руки, в шутку прося пощады:

— Ладно, ладно, сдаюсь!

— Зурдан создал это место двадцать лет назад, — сказала она. — Это был необитаемый мир, слишком холодный, чтобы заинтересовать кого бы то ни было. У шефа было много денег — неважно откуда. Он сплотил вокруг себя команду преданных ему людей, и они вместе построили оболочку, оснащенную внутренним солнцем. Так было положено начало Стархевена. Затем они поставили орудия, защитные укрепления, и там, где раньше был только холодный пустынный мир, возникла космическая крепость под названием Стархевен. Теперь здесь живут двадцать миллионов людей, и ни один благочестивый ханжа больше не властен над ними.

Мантелл взглянул на нее и задал ей вопрос, занимавший его с тех пор, как он впервые се увидел:

— Как ты здесь очутилась?

Вряд ли стоило спрашивать се о подобных вещах. Он увидел, как ее миловидное личико вспыхнуло гневом. Сейчас она напоминала разъяренную кошку с вздыбленной шерстью и выпущенными когтями. Майра, однако, быстро взяла себя в руки.

— Я забыла, что ты новичок, Мантелл. Мы никогда не спрашиваем об этом. Прошлое навсегда остается личной тайной. Его знаешь только ты сам и Бен Зурдан. Больше никому не дано права знать ничего, за исключением того, что ты сам захочешь рассказать.