Эллис Питерс - Лев в долине

Абдулла покачал головой:

- Никакого трупа, госпожа. Мы нашли место, куда вы нас направили, следы борьбы и пятна крови, потом все вокруг обыскали. Мы подумали, что раненый пришел в себя и попытался уползти...

- Мертвецы не приходят в себя и не ползают, - напомнила я. - Или ты полагаешь, Абдулла, что я не способна отличить мертвого от живого?

- Нет, госпожа. Но, мертвый или живой, он исчез. Наверное, он все-таки умер, иначе мы не услышали бы тоненький голосок его призрака. Настоящий голос бесплотного духа!

Хасан сопровождал рассказ Абдуллы неустанными кивками.

- Мы убежали, госпожа, - подхватил он, - чтобы мертвец случайно не принял нас за своих убийц.

- Господи! - воскликнула я укоризненно. - Какой еще призрак, глупцы? Никаких призраков не существует. Это была птичка или... или...

- Неважно, Пибоди. Мне не впервой изгонять духов, - пришел на выручку Эмерсон.

"Амелия" снова уступила место "Пибоди" - знак того, что он перестал на меня сердиться. Предвкушение церемонии изгнания духов вернуло Эмерсону хорошее настроение. Его часто просят этим заняться: Египет, с точки зрения местных жителей, перенаселен демонами. Эмерсон заслужил репутацию успешного мага и очень этим горд.

- Эмерсон! - прошептала я внезапно. - А ГДЕ РАМСЕС?!

IV

Для порядка мы с Эмерсоном заглянули в комнату Рамсеса, но если бы наш сын находился поблизости, то обязательно прибежал бы на шум, чтобы молоть языком, всех перебивать, задавать нескончаемые вопросы и комментировать каждое слово тупоголовых взрослых...

Потом все устремились к Ломаной пирамиде. Вперед вырвался Эмерсон, по пятам мчался Дональд. Судя по виду, бывший мистер Никто так безжалостно казнил самого себя за недосмотр, что я не посмела его упрекать. Романы научили меня, что любовь разрушительно действует на мозг и прочие органы, где рождается чувство ответственности.

Не предупрежденный об обвале вспомогательной пирамиды, Эмерсон не знал, где начать поиски. Я застала его бегающим вокруг пирамиды, как ищейка, старающаяся взять след. Очарование вечера было безнадежно испорчено однообразными оглушительными выкриками:

- Рамсес! Рамсес!

- Помолчи хотя бы немного! - взмолилась я. - Разве при таких воплях можно расслышать его голос?

Эмерсон кивнул и немедленно нашел себе другое, не намного более разумное занятие: вознамерился оторвать голову Абдулле. Во всяком случае, очень крепко схватил его за ворот.

- Откуда ты слышал голос?

Абдулла беспомощно размахивал руками и закатывал глаза, давая понять, что со сдавленным горлом не очень-то поговоришь.

- Извини, Эмерсон, но твой вопрос не имеет смысла, - вмешалась я. - Сам знаешь, в этих пустынных местах невозможно определить, откуда доносится звук, тем более тихий. Кажется, у меня есть одна мысль, но прежде ты должен успокоиться. Вот так... А теперь взгляни на малую пирамиду.

Истинному профессионалу достаточно мимолетного взгляда. Рука Эмерсона отпустила горло преданного помощника, лицо исказилось от ужаса. Свежие развалины у основания древней постройки и впрямь не сулили ничего отрадного. Эмерсон лучше любого другого знал, до чего опасно трогать расшатанные веками камни.

Первым опомнился юный Селим. С душераздирающим воплем он кинулся к куче камней и принялся остервенело их разбрасывать. Эмерсон подскочил к нему.

- Не надо, сынок, - посоветовал он участливо. - Этак ты обрушишь себе на голову остальные камни.

Вопреки распространенному заблуждению, арабы - народ мягкосердечный, не стесняющийся выражать свои чувства. Лицо Селима было мокрым от слез, которые, смешиваясь с песком, быстро образовывали страшную маску. Я похлопала юношу по плечу и предложила свой платок.

- Вряд ли его завалило. Позови-ка еще разок, Эмерсон, и подожди ответа.

Не успело стихнуть эхо от истошного вопля перепуганного родителя, как раздался ответный крик - слабый-слабый и очень далекий... Не обязательно быть суеверным, чтобы принять такой звук за завывание призрака.

- Вот! - прошептал Абдулла. - Слыхал, Отец Проклятий? Тот самый голос.

- Рамсес, - определила я со вздохом. - Он нашел вход, черт бы его... я хотела сказать - слава богу! Эмерсон, ты видишь вон тот провал футах в десяти над кучей, чуть правее центра?

Хватило моего краткого, но убедительного объяснения, чтобы все согласились: отверстие - это желанный вход в пирамиду и проникнуть туда вполне реально, если, конечно, соблюдать осторожность. Эмерсон, правда, прерывал мою лекцию воплями "Рамсес!", на которые сын отвечал тихим, жутковатым воем. Пришлось прервать их дуэт напоминанием, что крики приводят к повышенному расходу кислорода, а Рамсесу он жизненно необходим, если наш отпрыск и впрямь угодил в ловушку, из которой не может выбраться самостоятельно. Эмерсон согласился со мной и окончательно притих, создав мне комфортабельные условия для размышлений.