Эллис Питерс - Лев в долине

- Опять мертвец! - донеслось до меня. - Каждый год одно и то же. Что ни год, то труп...

- Насколько я понимаю, у вас давняя привычка находить мертвые тела? осведомился Немо.

- Глупости! - отрезала я, ведя его к дому. - Стану я искать такую гадость... Представьте, они сами меня находят! А теперь помолчите. Я сама объяснюсь с Эмерсоном. Ох и не понравится ему это...

Не успели мы дойти до двери, как Эмерсон собственной персоной выскочил нам навстречу и замер как вкопанный. Если только вкопанные способны так багроветь.

- Опять ты за старое, Амелия?! Я тебя предупреждал...

- Тес! - Я прижала палец к губам. - Зачем столько шуму, Эмерсон? Ты переполошишь весь...

- Шум? Шум?! - Таких воплей я еще не слышала, даже в исполнении ненаглядного супруга. - Что ты вытворяешь?! Часами пропадаешь невесть где, а потом являешься вывалянная в грязи, да еще в сопровождении какого-то...

- Полегче, Эмерсон!

- Обойдусь без подсказок. Как я погляжу, мистер Немо, вы в очередной раз спасли члена моей беспутной семейки от ужасной участи. Очень вам благодарен!

- Скоро ты обо всем узнаешь, - сказала я примирительно. - Мистер Немо действительно заслуживает благодарности. Так что давай займемся ранами, которые он получил, отважно нас защищая. Будь так добр, принеси мою аптечку. Лучше врачевать под открытым небом: здесь больше света и нет опасности испачкать кровью паркет и ковры.

Никак не отреагировав на шутку, в зловещем молчании Эмерсон исполнил мою просьбу. Я отвела Немо за дом, где было устроено место для омовений. Там, спрятавшись за ширмами, можно было даже принять ванну. Эмерсон и Рамсес делали это ежедневно - Эмерсон по доброй воле, Рамсес по грубому принуждению. Неудобство состояло в том, что мужчин окатывали водой из кувшинов слуги, я же не хотела смущать слуг и кое-как справлялась сама.

Дождавшись Эмерсона, я уговорила Немо снять грязный, как половая тряпка, и дырявый, как решето, халат. Реставрации сей предмет не подлежал, поэтому я попросила одного из работников, собравшихся поглазеть на раненого, принести свой, посулив компенсацию. Под халатом у Немо обнаружились хлопчатобумажные подштанники до колен. Румянец смущения, заливший не только щеки страдальца, но и голую грудь, свидетельствовал, что он потерял не так много крови, как я опасалась.

- Уверяю вас, мистер Немо, мне не впервой видеть мужскую наготу, успокоила я своего спасителя. - Мне приходилось лечить раненых и наблюдать мужчин в чем мать родила, так что вам нечего стыдиться. Между прочим, ваши грудные мышцы развиты совсем неплохо...

Недовольное ворчание за спиной напомнило мне о присутствии бдительного супруга.

- Но до Эмерсона вам, конечно, далеко, - поспешно поправилась я. - А теперь, мой дорогой Эмерсон, так уж и быть, я поведаю тебе о случившемся...

Но с рассказом пришлось повременить. Сквозь толпу зевак прорвалось изящное создание. Немо хотел отвернуться, но было поздно.

Несколько секунд молодые люди молча взирали друг на друга, оба бледные, как известная суровая старуха с косой. Потом Энид испуганно поднесла руку к губам.

- Ты? - пролепетала она. - Ты?..

- Только не вздумайте хлопнуться в обморок, - предупредила я. - Сразу с двумя пациентами мне не справиться.

- При чем тут обморок? - Побагровев так, что перещеголяла смущенного Немо, Энид подскочила к нему и отвесила звонкую пощечину. - Набитый дурак!

III

К этой выходке оказалась не готова даже я. Подобное поведение в сочетании с выражениями, недостойными леди, временно лишило меня дара речи. Зато молодчина Эмерсон проявил находчивость. Видя, что Энид вот-вот умчится куда глаза глядят - зеваки уже почтительно расступились, чтобы ее пропустить, - он выбросил руку и поймал ее за талию. Как она ни лягалась, как ни бранилась - да-да, с ее нежных уст слетали далеко не самые вежливые словечки! - он и бровью не повел.

- Все это зашло слишком далеко. Я еще согласен на роль пешки, передвигаемой по шахматной доске жизни могучими силами, властительницами судеб всего человечества. Но будь я проклят, если позволю, чтобы меня дурачила женщина, которая, как я наивно верил, связана со мной узами нерушимого доверия!

Кто еще способен на такие экспромты, тем более с дерзкой беглянкой под мышкой? Признавая справедливость упрека, я покраснела даже сильнее, чем Энид и Немо. Не дав мне и рта раскрыть, Эмерсон величественным жестом указал на табурет:

- Сядь, Амелия! Вы тоже присядьте, юная леди. - И он так резко опустил Энид на другой табурет, что из прически бедняжки вылетели два гребешка и с десяток шпилек. - Все останутся здесь, пока я не узнаю главного.