Дэвид Брин - Глина

— Идем! — крикнул я. Она уступила.

Обезьяна заворчала и сплюнула, когда я окликнул ее сзади. Потом шимп опустился на деревянную ступеньку в ожидании следующего поединка.

— Убирайся.

Голос у него был более чистым, чем у настоящего шимпанзе.

Разумеется, я был не первым, кто раскусил его маскировку. Должно быть, парню уже надоели приставания любителей, подходивших не с пустыми руками.

— Мне надо поговорить с номером 422-м.

— Ну да. Тебе и всем остальным, после штурма Моэста всем хочется получить автограф. Придется подождать, пока война закончится, приятель…

— Я не фан. Дело личное и срочное. Поверь. Она будет благодарна.

Шимп снова сплюнул.

— А почему я должен тебе верить?

Во мне уже закипала злость. Но я сдержался.

— Потому что если сержант Клара Гонсалес узнает о том, что ты не дал мне связаться с ней, она задаст тебе такого трепака, что твой архи не скоро избавится от этого воспоминания.

Обезьяна мигнула.

— Похоже, ты знаешь Клару. Кто ты?

Опасный момент. Но был ли у меня выбор?

Я сказал… и темные глаза уставились на меня.

— Значит, ты призрак того детектива, бедняги Альберта. Пришел попрощаться? Да, парень, то, что с тобой случилось… сгореть в собственном доме! Не могу даже представить, каково почувствовать такое на собственной шкуре.

— Да уж. Я вроде как надеялся, что увижу Клару до того, как она узнает.

Шимпанзе цыкнул и покачал головой:

— Жаль, приятель, но время ты потратил зря. Клара как услышала, так сразу и уехала.

Теперь уже настала моя очередь удивляться.

— Клара… в самоволке? А война?

— Дело не только в этом. Она захватила правительственный вертолет и на нем полетела в город. Наш командир, скажу тебе, просто вне себя!

— Даже не верится.

У меня вдруг подкосились ноги, а в висках застучало.

— Да, ирония судьбы. Она все бросила здесь и помчалась туда, а ты явился сюда утешать ее.

Разведчик-наблюдатель соскочил со ступеньки и встал передо мной.

— Гордон Чен, капрал 117-й роты поддержки. По-моему, мы встречались, когда вы приезжали сюда в прошлом году.

Я вспомнил — довольно высокий, с восточным лицом, отличной осанкой и мягкой улыбкой.

— Да, — растерянно сказал я. — На вечеринке после полуфинала с узбеками. Мы говорили о садоводстве.

— Ага. Так это и впрямь вы. — Его губы могли напугать тигра. — Гаутама! И каково это быть призраком? Чудно. — Он покачал головой. — Забудьте. Что я могу для вас сделать, Альберт? Только попросите.

Кое-что он сделать способен. Но с просьбой можно и подождать. Несколько секунд. Или минут. Я еще не опомнился. Огорчение от разминки с Кларой было слишком велико. Да и ее импульсивность стала для меня сюрпризом. Но главное заключалось и другом.

Я всегда знал, что она неравнодушна ко мне. Мы хорошие друзья. У нас все нормально в постели. Нам весело вдвоем. Но чтобы поступить вот так! Бросить все и помчаться к руинам моего дома в надежде, что во время взрыва меня там не было… Да она же любит меня!

За последние два дня я успел попасть в список подозреваемых в совершении диверсии и стать мишенью для убийц. Меня подставили, зачислили в мертвецы, я перешел пустыню и испытал величайшее разочарование. И несмотря на все это, я вдруг обнаружил, что чувствую себя… хм, счастливым.

Если только я выживу. Если не попаду в тюрьму, то обязательно поговорю с ней. Надо принять какое-то решение…

От мыслей о Кларе меня отвлек шум толпы и громкое шипение, за которым последовал тяжелый шлепок. Толпа восторженных архи в едином порыве вскочила с мест. Шаткая конструкция заходила ходуном, а над ареной взлетел какой-то утыканный шипами круглый предмет, ронявший капли крови…

— Черт! — воскликнул капрал Чен, с проворством обезьяны отскакивая в сторону.

Риту и я последовали его примеру, и вовремя! Жуткая сияющая голова с хищными клыками ударилась о землю в паре метров от нас и подкатилась к моим ногам.

Распад уже начался и шел быстро: из ушей потянулся дым, и хлынула слизь, застывая на песке. Если хозяин голема хотел сохранить память своего бойца, ему надо было спешить. Возможно, какому-то бездельнику нравились все эти клыки, шипы и рога, но я не собирался прикасаться к жуткой мерзости!

И все же даже после всех испытаний голова цеплялась за ускользающее сознание. В мигающих крокодильих глазах мелькнуло скорее разочарование, чем ужас. Челюсть шевельнулась, пытаясь что-то сказать. Я невольно наклонился.

— Bay, — прошептала голова. — Какой… бой!