Дэвид Брин - Глина

Процедура не заняла много времени. Сырая глина трансформировалась у нас на глазах — по ней пробежала цветовая рябь, включавшая и те оттенки спектра, на поиски которых древние отшельники отправились в самые дальние уголки мира. Область рта полыхнула подобно освещенному разрядом молнии небу.

ДитИрэн отняла уже затвердевшую глину, и мы увидели, как по телу королевы пробежала дрожь.

— Ненавижу такие штуки, — пробормотал Пэллоид. — Проклятые юристы.

— Подпись можно подделать. Отпечатки пальцев тоже, как и криптошифр и ретиноскан. Но печать души уникальна.

Теперь Ирэн заключила договор с «Последним выбором», купив нечто, по-видимому, весьма ценное. Ну-ну. Да здравствует Большая Дерегуляция. Государство не вмешивается в ваши отношения с духовным наставником, особенно в тех случаях, когда речь заходит о том, как вы намерены обставить уход из этого мира.

Жаль, что бедняге Альберту не дали возможности сказать свое последнее слово. Отчасти — благодаря Ирэн.

Пэллоид у меня на плече шевельнулся и напрягся. Обернувшись, я увидел приближающуюся к нам фигуру. Еще одна Красная. Пожалуй, более старая, чем другая, но все еще грозная.

— Мистер Моррис? — Она слегка наклонила го лову. — Это вы? Или другой? Мне представиться?

— Ни то, ни другое, — ответил я, не заботясь о том, насколько ее смутит мой загадочный ответ. — Я вас знаю, Ирэн. Но я не тот, кого вы взорвали вчера.

В ответ она выразительно пожала плечами:

— Я увидела вас и подумала, а что, если…

— Если что?

— Вдруг в новостях наврали. Вдруг вы тот самый дитто, который был здесь вчера.

— Что вы пытаетесь мне внушить? Вам прекрасно известно, что случилось с тем Серым. Вы убили его. Взорвали «Всемирные печи». И только благодаря его героизму никто не погиб, и здание не было разрушено. Ваша бомба…

— Наша бомба, — поправила она. — Так все скажут. Но признаюсь, мы считали, что имплантируем шпионское устройство, которое должно было зафиксировать и оценить экспериментальные анимаполя в Исследовательском отделе «ВП»…

— Какая чушь, — прокомментировал Пэл.

— Нет, правда! Известие о диверсии против «ВП» стало и для нас полным сюрпризом. Мы поняли, что нас использовали. Нас предали.

— Верно. Но только не вам говорить о предательстве.

Она кивнула, не заметив сарказма.

— И все же я расскажу. Мы сразу поняли, что нас подставили, что все делалось для того, чтобы свалить на нас бремя ответственности за эту злодейскую диверсию и одновременно прикрыть истинного виновника, оградить его от мести. Хотя ваш Серый сработал превосходно, замаскировав следы, скрыв связь с теми, кто его нанял, столь масштабное преступление все равно было бы раскрыто. «Всемирные печи» не пожалели бы средств и сил, чтобы установить виновных. После того как маскирующие слои были бы сняты, мы оказались бы в положении крайних. Вы — первый вестник неминуемого наказания, мистер Моррис?

— Я, может быть, и вестник, но не Моррис, — пробормотал я так тихо, что она не услышала.

— Мы немного удивлены, что вы пришли, — призналась Ирэн. — Не служба безопасности «ВП», не полиция. Наверное, они прибудут позже? Впрочем, это не важно. Мы не задержимся здесь надолго. Мы уходим, пока еще есть возможность избрать способ ухода.

На это я покупаться не собирался.

— Вы утверждаете, что ничего не знали о прионовой бомбе. А как насчет атаки на реального Альберта, убитого в собственном доме?

— Разве не ясно? — спросила она. — Руководитель, кукловод, тот, кто стоит за всем этим, наш общий враг, использовал нас, скрыв собственную роль. Для этого он не должен был оставлять свидетелей. Никаких ниточек, которые могли бы привести к нему. Вас он убил немного быстрее, чем меня, но так же безжалостно. Вскоре нас не будет: ни вас, ни меня. По крайней мере в этой реальности.

Я взглянул на помост, который уже подкатили поближе к фургону. К оборудованию, стоящему рядом с реальной Ирэн, подключили шипящие криокабели.

— Вы совершаете какое-то изощренное самоубийство. Из-за этого вы не сможете дать показания в суде. Уверены, что хотите именно этого? Не слишком ли много милости по отношению к бывшему партнеру, предавшему вас? Не стоит ли помочь схватить его и наказать?

— Зачем? Месть не имеет значения. В любом случае мы умирали… вопрос только во времени. Мы стали участниками его заговора, как если бы решились на опасную игру в надежде отвратить судьбу. Мы поверили ему, рискнули и проиграли. Но у нас хотя бы осталась возможность уйти так, как нам хочется.