Э. Грант - «Если», 2004 № 03

Тут я поняла, что чувствовал Колумб, когда его нога ступила на Плимутский Камень [4] Камень в Новой Англии, на который, согласно легенде, в 1620 году ступил первый из английских переселенцев. (Прим. перев.) . Сейчас все без ума от Билли Мэтсона, ему шлют любовные письма, и посылают подарки, и собирают его фотки, но я-то была первой.

Что бы ни случилось сегодня, помните: я первая! Это я нашла Билли Мэтсона, я сражалась, проливала кровь и умирала, чтобы вывести его на экран, и сегодня я держу его судьбу в своих руках… Ну, и Хэл, и остальные одиннадцать, а потому хорошо, что он пришел ко мне домой после этого первого показа, что мы стали друзьями и любовниками — Билли и я. Остальные просто были подключены на том этапе, а я могла создать его или уничтожить. Остальные сдали свои чипы, а я свой сохранила.

— На случай, если вам не все ясно, — сказал костюм Прада, — ЭКГ и ЭЭГ показывают очевидное, но чипы измеряют Икс-фактор.

Но какой именно? Желание?

Неважно — в конце этого совещания все остальные выстроились в очередь сдавать свои чипы, а я спряталась за дверью. Чихать мне на побочные явления, чихать мне, если я от этого умру, а все потому, что я никогда-никогда прежде ничего похожего не чувствовала. Чип не просто измеряет, он еще и проводник. Остальные, правда, ничего такого не почувствовали, ну так, может, мой был какой-то особый. Как иначе мы с Билли вдруг стали парой?

Остальные были за ковбоя в красном, но я стояла на своем — а решение требовалось единогласное. Я упиралась, пока наконец не добилась, чего хотела, а после заставила вас хотеть того же, и все это время Билли ия… ну, ладно. Это я приводила к вам Билли в «Признаниях» — по будням в четыре часа, прямо из телика в ваши сердца.

Следующей мы утвердили эту стерву Кармен; после мы с Хэлом рассчитали, что она Билли бросит. Так и вышло. Конечно, не только это толкнуло Билли ко мне, но когда она его бросила, он очень страдал.

Возможно, вы не понимаете, с чего этот замухрышка Хэл и я так сдружились. Так ведь к концу первой фокусной группы Хэл уже знал, кто тут сила. Я, Мария. Когда мы закончили, костюм Хьюго Босс поблагодарил нас, сказал, что чеки мы получим по почте и «распишитесь вот здесь, если хотите продолжать», а чип у меня в плече звенел: мой милый Билли умолял меня остаться.

Хэл потом пригласил меня выпить кофе.

Я сказала: «Вы — меня?»

Он сказал: «Мне нравится твой подход». Но имел в виду: «У тебя — сила».

— Вы ко мне клеетесь?

Дерганый коротышка с обгрызанными ногтями… Хотя я и сама в тот день выглядела не очень-то, даже и с симпатичным шарфиком.

— Просто я держу пальцы на пульсе времени, — сказал Хэл и обнял меня за талию.

Зашло бы и дальше, если б я позволила, но я думала о Билли.

— Этот с блондинистым хвостом прошел на главную роль?

— Вы же были единодушны, так?

Неважно, как я в конце концов этого добилась.

— Просто для проверки.

— Можешь не сомневаться.

Я позволила ему поерзать губами по моей шее.

— Этот парень Билли, верно?

— Будь уверена.

Я позволила ему сунуть нос мне в ухо. «Не стоит, чтобы Билли видел меня с ним», — подумала я, но все равно позволила.

В этом первом сезоне, просто из благодарности ко мне, Хэл добился, чтобы они позволили Билли петь. «Мария! Я девушку встретил, Марию». Я умерла, а рейтинг взлетел выше крыши. В следующем месяце Билли украсил обложки «Дайджеста мыльных опер» и «Путеводителя по ТВ» — и все благодаря мне.

Ну конечно, случались у нас свои трудности и свои колдобины — у какой влюбленной парочки их не бывает? Тем более, что Билли все время находился под таким давлением. Я про рейтинги и зрительские анкеты. Он много чего перенес, пока сериал не встал на ноги: выступал в клубах фанатов, в торговых центрах, но я все понимала. И изнывала каждую минуту разлуки. Я чувствовала, как чип у меня в плече напевал мне весточки, но я не могла их разобрать. И послушайте: ради него я изменила свою жизнь, бросила работу, чтобы посвятить все время группе и в любой момент помочь ему, Билли, потому что для него я огонь в очаге, а когда огня нет, очаг мертв — вот вам и надо меня благодарить, что я сохраняю его для вас, и Билли должен меня благодарить.

Мой Билли, посмотрите на него! Глаза синие-пресиние, как бы он ни провел ночь накануне, и всегда с ним синяя бандана в тон глазам, волосы расчесаны, лицо гладкое, и ради вас он встает в такую рань и прикатывает в студию в Джерси ровно в пять. Он приступает к работе, пока вы похрапываете, и можете мне поверить, ему приходится несладко. Видели бы вы, как он, тепленький и одурелый со сна, зевает, выбираясь из машины компании; как сидит в шезлонге с его именем — и все ради меня. Билли едет туда, заучивает реплики и поворачивает свою милую голову так, чтобы камера ловила именно те ракурсы, что ж, по-вашему, это легко?