Э. Грант - «Если», 2004 № 03

— Именно.

— Заметят.

— Риск, конечно, есть, но если аккуратненько, точечными воздействиями, то разлет осколков небольшой. И кстати, тебе вообще жутко повезло — ты постепенно привыкал. До твоего Курска лишь остаточные явления докатывались. А нас тут всех после первого прыжка… Тепленькими по психушкам брали. И на учет, и под колпак…

— А первый-то кто устроил?

— Имя тебе все равно ничего не скажет. Сынок генеральский. Его специально готовили.

— А сейчас он где?

— Не знаю. Но уходил через окно высотки на Кудринской.

— Шутки у тебя…

— Профболезнь. Цинизм называется.

— Ладно, ты вот что скажи: рулит-то кто всей этой хреновиной? Кей-Джи-Би — ФСБ?

— Не знаю. Может быть, да, а может, нет. Но очень крутая структура, государственная… Я вот только чудом уцелел. Одну из эфок…

— Эфка? А, понятно…

— Так вот — по винтикам разобрали. Очень узнать хотели, как же все действует. Доктор Менгеле такой был, слыхал? Щенок он. А на мне знания полученные проверяли. Ну и заглушили. Думали — совсем. А через полгодика я прыжки опять видеть начал. Но сдаваться, сам понимаешь, не пошел…

— А родители твои, знакомые? Ничего не знают и не видят?

— Так внешне-то все нормально. Ну, заболел, ну, тяжелая форма. А рассказать… Я в совпадения не особо верю. Ученый один, институт которого колпак над нами зафиксировал, не так давно взял да и ляпнул в интервью одной газетенке про былое прекращение микроземлетрясений под Москвой. Думал, наверное, за давностью лет сойдет. А потом у него дочь, поздний ребенок, под грузовик попала. Совершенно по-дурацки, заметь.

— Фамилия как? — Влад побелел и перегнулся над столом.

— Иницкий, а что?

Рухнув обратно на стул, Влад несколько секунд сжимал и разжимал кулаки, потом тихо сказал:

— Давай еще водки возьмем, а?

И тут мир прыгнул.

Сокрушенно сидевший за столом Игорь Николаевич исчез. Вместо него возник веселый Игорь Николаевич, стоящий посреди кабинета с рюмкой коньяка в руке. Другой рукой, в которой был ломтик лимона, главред описывал в воздухе размашистые круги, изображая, как закрутится, завертится теперь жизнь.

Денис оказался чуть трезвее. Стол — гораздо более богатым.

Влад впервые наблюдал прыжок в эпицентре события. И впервые он сам сформировал новую ветку реальности. Он помнил, как все было в той действительности: банкиры отказались купить газету, и с переговоров Игорь Николаевич пришел злой. Затем Влад под руководством Дениса написал заметку о том, что газета куплена. Заставить себя пожелать сделки Влад не сумел. Но в этом не было особой нужды — недостаток личного желания формировщика компенсировался большим тиражом.

Такая закономерность работала в обе стороны, и именно так получилось в чате с Денисом. Потом они разошлись по домам и встретились наутро в кабинете главного. После планерки остались втроем. Ждать. Главред не выдержал и поставил на стол бутылку… Еще одну. Потом — прыжок. Заметку к этому моменту прочитало нужное для прыжка число людей.

Абсолютно параллельно в голове у Влада существовали знания и об этой нынешней ветке. Переговоры удались. Игорь Николаевич устроил вечером затяжной банкет для всей редакции. С утра с трудом провел планерку, а затем организовал посиделки для Влада и Дениса. И упоенно рисовал им картины хорошей жизни. Причем для главного и всех остальных, кроме Ф-детей, мир был неизменным.

Игорь Николаевич замер, выпил, пососал лимон, сел в рабочее кресло.

— Ну, вещайте, как все было, — сказал он. И добавил, обращаясь к Владу: — А потом твою зарплату обсудим.

К лету Влад стал в СУГ своим в доску, и ежедневное безумие сдачи номера казалось ему совершенно обычным делом. Но самый первый день остался в его памяти яркими сюрными картинками. Тогда он тихо наблюдал за работой Дениса, таскаясь за ним хвостиком, как тот наказал, и старался никому не мешать…

— Зельман! На верстку, быстро! У Кобзона хвост вырос! — кричала громкоговорящая связь голосом дежурного редактора. И тут же: — Новости, сдавайтесь немедленно, опять из-за вас садиться будем!

— Щаз! — рявкал Денис, поднимая глаза к потолку. И уже тыча пальцем в экран и повернувшись к пушистой журналистке: — Ты, Ка-тенька, на каком языке заметку написала? Нет, ты мне скажи? Ага, на русском? А я на китайском, значит, говорю? Это что — при выяснении обстоятельств были выяснены следующие обстоятельства — русский? А дальше, дальше… Застреленный труп не подавал признаков жизни… Дипломированный филолог! Давай, правь быстро! Двадцать минут у тебя есть.