Э. Грант - «Если», 2004 № 03

Обычно упомянутый абсолют, задающий отсчет этической системе координат, прямо или косвенно связан с творцом этого мира, его Демиургом. Как правило, Демиург олицетворяет понятие добра. Но могут быть и исключения. Например, в «Многоруком боге далайна» Святослава Логинова мир создает равнодушный демиург Тэнгэр, подарив его затем в безраздельное владычество демону Ероол-Гую, которому противостоят герои романа. Ту же коллизию автор повторяет в «Земных путях», описывая борьбу человека с жадными и злыми богами.

Нетрудно заметить, что в соответствии с критерием «материализм/идеализм» к фэнтези относится далеко не все, что соответствует общепринятым внешним канонам жанра. Феодально-средневековый антураж всего лишь призван отослать читателя к определенному периоду земной истории, в котором господствовало идеалистически-религиозное мировоззрение. Действие многих произведений чистейшей научной фантастики происходит в средневековых либо античных мирах, но это не является основанием для отнесения, допустим, «Трудно быть богом» братьев Стругацких или «Танцовщицы из Атлантиды» Пола Андерсона к жанру фэнтези.

Но в таком случае мы получаем возможность определить жанр «научной фэнтези» как фэнтези «продвинутую», вышедшую из рамок традиционного Средневековья и берущуюся за решение этических проблем в современном технологическом мире, куда более сложном и неоднозначном, чем привычные миры «меча и волшебства». Или, с другой стороны, как научную фантастику, в поисках решения тех же проблем обратившуюся не только к инструментарию, но и к методологии фэнтези. Кстати, последнее в полной мере будет относиться к фантастике той самой «новой волны» (от Муркока и Олдисса до Желязны и Эллисона), с подачи которой термин science fantasy приобрел столь широкое распространение.

Однако куда отнести произведения, использующие элементы сложных технологий на фоне традиционного фэнтезийного антуража? Или романы, написанные по всем канонам фэнтези, но пропитанные материалистическим мышлением? Энциклопедист Джон Клют, к авторитету которого мы уже обращались ранее, определяет их как «технофэнтези» — фэнтези, украшенную технологическими деталями, прибегающую к научным (или псевдонаучным) объяснениям описываемых явлений и традиционную для того типа мышления, в котором технология заменила понятие Бога. Помимо множества эксплуатирующих научный антураж литературных и кинематографических «ужастиков» (от «Храброго маленького тостера» до «Терминатора-2») Клют относит сюда сериалы Терри Пратчетта и Кристофера Сташеффа, а также… произведения авторов киберпанка!

Безусловно, в этот же ряд следует добавить сериал Анджея Сапковского о Ведьмаке — ведь в его основе лежат сугубо материалистические представления о структуре мира, которым правят научная мысль и логика, да и сами охотники за нечистью оказываются искусственно выведенными мутантами, использующими магию лишь как один из инструментов в своей работе. Другая версия миростроительства — в сериале Лиланда Эктона Модезитта «Башни заката». Наконец, сюда можно смело отнести такой известный межавторский фэнтезийный сериал, как «Драконье Копье» («Dragon Lance»), в котором даже магия представляет собой совокупность технологических приемов, с помощью которых маг воздействует на материю точно так же, как токарь резцом на заготовку. Иначе говоря, магия является здесь сугубо материалистическим явлением. Возможно, это противоречит современной науке, но никоим образом не выпадает из канонов научной фантастики. Да и сами боги в мире Кринна отнюдь не являются полноценными Творцами — в частности, история с возвышением и низвержением Палантаса наглядно демонстрирует их неспособность к конструктивному решению этических проблем.

Можно вспомнить и «Дюну» Фрэнка Херберта с ее подчеркнуто средневековой структурой общества, традиционными феодальными интригами и чисто технологическим антуражем. Однако тут мы сталкиваемся с интересным нюансом: в сериале Херберта на равных взаимодействуют два мировоззрения, два типа мышления — научное и религиозное. Причем последнее в итоге побеждает, и с помощью науки фактически создается творец и носитель критерия — Лето Второй Атридес, Бог-Император Дюны.

В советской фантастике фэнтези в ее классическом варианте почти отсутствовала, зато элементы «технофэнтези» встречались довольно часто — начиная с осовремененных сказок и заканчивая произведениями Кира Булычева, использовавшего сказочный либо средневековый антураж как фон для приключений своих героев. Особняком стояло творчество Владислава Крапивина, о котором мы упомянем ниже. При этом надо заметить, что большинство подобных произведений все-таки относилось к области детской и юмористической фантастики.