Николай Полунин - Цербер

- Как? Каким образом?

- Без понятия. Сколько мы ни бились, природу ее феномена разгадать абсолютно невозможно. Откуда она берет такую массу энергии? Я уж не говорю о способе и механизме ее преобразования. Остается только предположить некий внепространственный канал, по которому энергия передается из того ее пиктограммного мира в наш, а она только проводник, трансформатор. Но как выдерживает перепады ее обыкновенное человеческое тело?

- А она человек? Ты совершенно уверен?

- Увереннее некуда. Это абсолютно наш, земной белковый хомо сапиенс женского пола.

- Значит, опять мистика. - Хозяин кабинета не спрашивал, а лишь констатировал факт.

- Максим Петрович, вы знаете, я не признаю этого понятия.

- Да я тоже не признаю, Андрей, просто - вполне отчетливый термин.

- Скомпрометированный термин.

Андрей Львович выглядел недовольным, и прежде всего это было недовольство самим собой. Одна из характерных его черт, всю жизнь заставлявшая не давать поблажек ни себе, ни окружающим.

- Пусть скомпрометированный, зато емкий.

- О, да. Для всего, что ни попадя.

- Да, Андрей, - Максим Петрович успокаивающе поднял руку ладонью вперед, мы знаем твое хладнокровие и твой глубокий рационализм. Знаем и ценим. Скажи, явления, подобные этой... этому "Антаресу", встречались уже в практике твоего направления? Есть упоминания в архивах? Пусть не по функциональному подобию, но хотя бы по степени несоответствия нашим физическим законам?

Андрей Львович задумался, прежде чем ответить.

- Таких - нет, - наконец сказал он. - Такого масштаба - точно нет. Но проглядывает интересная статистика. Вы знаете, у меня целый отдел сидит на отсортировке информации.

- И что?

- Создается впечатление, что количество принципиально несовместимых с физической сущностью нашего мира явлений и событий растет уже не с арифметической, а экспоненциальной зависимостью.

- Порядок?

- Последние десять-двадцать лет.

- Только не надо мне приводить примеры, - замахал рукой Максим Петрович. У меня от них уже голова пухнет.

- У меня голова пухнет от совершенно конкретных фактов, с которыми я сталкиваюсь каждый день, - вздохнул Андрей Львович.

- Вернемся к нашей девочке. Что ты намерен предпринять?

- Я полагаю, что лучше всего ничего не предпринимать. Ничего такого, что выбило бы ее из повседневной привычной жизни, в которой только я и могу ею как-то управлять. Это же бомба, сравнимая разве что с "Последним хлопком".

- Что за хлопок такой?

- Это из истории ядерного противостояния. Гипотетическое устройство с эквивалентом несколько сот мегатонн или даже гигатонна. Будучи взорвано в любом месте, пусть даже на своей территории, вызывает - предположительно либо детонацию Мирового океана, либо "вечную ночь", либо вообще раскалывает планету. Потому и называли "Хлопок дверью", "Последний удар", в этом роде. Помнится, грозились, что у нас фрагменты даже были собраны и некоторое время существовали как реальность. Неужели вам не приходилось слышать?

- Это чушь собачья, - сказал Максим Петрович, хмуря свои строгие брови и откидываясь в кресле. - Ничего такого не было и быть не могло. Обрисуй мне эффект, который дало испытание "Антареса". Чего мы в конце концов добились.

- Я ведь уже говорил - всего, чего хотели- По характеристикам это ковер излучения, накрывший без малого десять тысяч квадратных километров. В ковре были обширные бреши, в большинстве мест эффекты наблюдались либо частично, либо спорадически, но ведь и мы не дали ей разойтись на всю катушку. Я не дал, я "разбудил" ее. По этой причине мы просто не знаем, чего можно ожидать от полного, до конца проведенного эксперимента. Вполне возможно, что это и будет тот самый конец света в натуральную величину. По крайней мере, для всех нас, здесь и сейчас живущих. - Андрей Львович провел по краю своего кейса-компьютера, лежащего на столе. - Не помню, кто из древних сказал: "Несчастный, ты получишь все, что хотел". Это про нас.

Максим Петрович поднялся, потрепал его по плечу. Нажал кнопку на столе. Почти в тот же миг появился широкоплечий секретарь с подносом, на котором стоял кофейник, молочник, чашечки.

- Коньяку хочешь? - спросил Максим Петрович, когда секретарь вышел.

- Да ну. Коньяк делу не поможет. Что говорят о наших экзерсисах наверху?

- То есть?

- Ну, я хотел спросил, как там отнеслись к результатам? Как отреагировал "сам"?

- Да побойся Бога, Андрей, ты что же думаешь, я туда с докладными, что ли, бегаю? Про "Антарес" ни единая душа наверху не знает и не узнает, я надеюсь, до поры до времени. Ты представить себе не можешь, что будет, если там пронюхают, чем твоя контора занимается. "В наше такое сложное непростое время", - съерничал он.